Читаем Суфии полностью

Эта история также высмеивает веру в то, что старая вещь или зрелый человек должны иметь какие-то преимущества по сравнению с молодостью. Суфизм как живая, сознательная деятельность не привязан к закоснелым традициям прошлого. Каждый суфий, живущий сегодня, представляет каждого суфия, жившего в прошлом, или того, кто будет жить в будущем. То же количество бараки всегда будет пребывать в мире, традиция, продолжающаяся с незапамятных времен, остается в своей сущности неизменной, не пытаясь предстать в романтическом свете.

Еще один смысл этой истории в том, что ученик (теленок) может развиться в индивидуума (бык), весьма отличного от того, каким его ожидали увидеть. Время не повернуть вспять, те, кто полагается на спекулятивные теории, не могут полагаться на суфизм.

Отсутствие интуиции у большинства людей почти лишает человечество надежды и многие насреддиновские анекдоты подчеркивают этот факт.

В истории о мешке с рисом Насреддин играет роль обычного, лишенного чувствительности дервиша:

Однажды Насреддин повздорил с настоятелем монастыря, в котором проходил послушание. Вскоре после этого обнаружилась пропажа целого мешка с рисом. Настоятель приказал всем послушникам выстроиться в шеренгу на монастырском дворе. Когда они все построились, он объявил им, что вора выдадут зернышки риса, застрявшие в бороде.

«Это старый трюк, рассчитанный на то, что виновник непроизвольно коснется своей бороды», – подумал настоящий вор, неподвижно застыв на мете.

Насреддин же, со своей стороны подумал: «Настоятель решил со мной расквитаться. Наверное, он украдкой вкрапил в мою бороду несколько рисовых зерен». И Насреддин, как можно незаметнее попытался очистить бороду от риса.

Только его пальцы коснулись бороды, как он обнаружил себя в центре всеобщего внимания.

«Я знал, что рано или поздно, он отыграется на мне», – сказал Насреддин.

То, что некоторые люди часто принимают за чутье, на самом деле является продуктом неврозов и воображения.

Скептическое отношение к метафизике не ограничивается одним только западным миром. На Востоке нередко можно встретить людей, которые считают, что метафизические школы лишают человека автономности, или даже, в каком-то смысле, его обкрадывают. Суфии таких людей игнорируют, поскольку они не достигли стадии осознания того, что тирания Старого Негодяя, поработившая человечество, куда хуже любого угнетения, которому предположительно могли бы подвергнуть человека в мистической школе. Вот очень короткий анекдот на эту тему:

– У нас в доме воры, – прошептала среди ночи жена Насреддина.

– Ни звука! – прошептал он в ответ. – У нас нечего красть, а если повезет, то они еще и оставят что-нибудь.

Насреддин, взломщик многих пустых домов, всегда что-то оставляет после себя, если бы только «ограбленные» могли это осознать!

В суфизме необходимы практические методы обучения. Это частично связано с тем, что суфизм представляет собой активную деятельность, а частично с тем, что люди, хотя и признают те истины, о которых им говорят, реальность этих истин не проникает в них глубже дискурсивного уровня.

Однажды Насреддин чинил крышу своего дома, как вдруг какой-то человек на улице попросил его спуститься вниз. Спустившись с крыши, Мулла спросил, что ему нужно.

– Немного денег, – сказал незнакомец.

– Что же вы сразу не сказали, когда я был на крыше? – спросил Мулла.

– Мне стыдно было попрошайничать, – ответил человек.

Тогда Мулла попросил его подняться с ним на крышу, и когда они вдвоем оказались там, он снова принялся перекладывать черепицу. Человек кашлянул, чтобы о себе напомнить, и Мулла, не отрываясь от работы, сказал: «У меня нет для вас денег».

– Зачем же вы меня сюда привели, разве нельзя было сказать сразу?

– Как бы вы тогда компенсировали мне то, что по вашему соизволению я спустился к вам вниз?

Суфии мгновенно постигают многие вещи, недоступные обычному человеку. Для объяснения некоторых удивительных дел суфийских посвященных, совершаемых с помощью сверхъестественных сил, используются аллегории, но для суфия все эти силы не более удивительны, чем обычные чувства для обычного человека. Описать, как это все работает, невозможно, но можно привести грубую аналогию:

«Когда Насреддина обвинили в том, что он заснул на важной встрече у падишаха, он сказал: «Человечество спит. Сон мудреца – это сила, а “бодрствование” обычного человека почти никому не приносит пользы».

Падишах был раздражен столь высокопарным пустословием.

На следующий день, когда Насреддин снова заснул после хорошего обеда, падишах велел вынести его в соседнюю комнату. Перед тем как распустить совет, падишах приказал принести обратно спящего Насреддина.

– Ты опять заснул, – сказал падишах.

– Нет, я бодрствовал настолько, насколько мне это было нужно.

– Тогда расскажи нам, что здесь случилось, пока тебя не было в этой комнате.

К всеобщему удивлению, мулла повторил длинную, со многими подробностями историю, которую рассказывал монарх на встрече двора.

– Но как тебе удалось это сделать, Насреддин?