Читаем Суфии полностью

В Пакистане считают, что Руми (1207–1273) был наследником практически всех великих течений древней мысли, существовавших на Ближнем Востоке. Для тех, кто поддерживал реальные контакты с суфиями и присутствовал на их собраниях, не требуется никаких особых ментальных напряжений и усилий воли, чтобы увидеть, что суфизм пронизывают мириады нитей, которые проходят также и через несуфийские системы, такие как гностицизм, неоплатонизм, аристотелианство и т. д. «Бесчисленные волны, накатывающие друг на друга и мгновенно отображающие лучи солнца, – все они из одного моря», – сказал мастер Халки. Ум, приученный верить в избранность какой-то школы или ее монополию на определенные идеи, едва ли в состоянии произвести подобный ментальный синтез в своих размышлениях о суфизме.

Доктор Халифа Абду-Хаким доказал, что способен указать на все философские школы, идеи которых разделял Руми, но это отнюдь не принудило его к выводу, что одно должно происходить из другого. «Его Маснави, – пишет он, – подобна многогранному кристаллу, в гранях которого преломились и заиграли лучи многих школ: семитский монотеизм, греческий интеллектуализм, теория идей Платона и аристотелевская теория причинности и развития, так же как Единое Плотина и экстаз, который объединяет с этим Единым, спорные вопросы мутакаллимун (схоластов), Erkenntnistheoretisch проблемы Ибн Сины и аль-Фараби, теория пророческого сознания Газали и монизм Ибн аль-Араби».

Но все это не означает, если вы все еще не поняли, что Руми слепил мистическую систему из вышеназванных элементов. «Груши можно найти не только в Самарканде».

Мировая литература по суфизму очень обширна, многие суфийские тексты были переведены западными учеными. Мало кто из этих ученых (а может быть, и вообще никто) получил суфийский опыт, знал его устное наследие или хотя бы порядок, в котором изучаются формальные суфийские материалы. Это, разумеется, не говорит о том, что их работы не имеют никакой ценности. Они были очень полезны востоковедам, но в них царит путаница. Подобно писцу из анекдота, который должен был сам доставлять написанные им письма, т. к. никто не мог разобрать его почерк, многие из этих работ нуждаются в суфийских комментариях.

Переводы и неудобоваримые книги по суфизму могут оказать довольно сильное воздействие на неподготовленного читателя, забыть которое будет не так-то легко. В методах подхода к вопросу о переводах есть свои тонкости. Даже если отложить в сторону различия между переводчиками в смысле аккуратности и стремления к точной передаче смысла (что привело к хитрой, но совершенно неуместной деятельности в их среде), мы обнаруживаем, что с переводными материалами, предлагаемыми очарованному читателю, могут случаться странные вещи.

Некоторые переводчики предпринимают попытки сохранить размер восточных стихов, переводимых на английский язык, так как им кажется, что это помогает передать дух оригинала. Другие переводчики придерживаются совершенно противоположной точки зрения и тщательно избегают любых попыток воспроизведения ритма, утверждая, что добиться этого невозможно или по каким-то причинам нежелательно. Некоторые переводные тексты сопровождаются несуфийскими комментариями (обычно их авторами являются ортодоксальные мусульмане или даже формалистические христианские теологи). Существуют еще и неполные переводы, когда автор публикует только часть текста, а остальное считает себя вправе убрать, причем, чем меньше он знает о суфийской практике, тем смелее допускает подобные сокращения. Нужно помнить о том, что суфийские произведения никогда не являются чисто литературными, философскими или техническими материалами.

Перевод одной персидской книги на английский язык был сделан не с персидского языка, а с французского. Французский вариант появился в результате пересказа этой книги на урду, а сам текст на урду был сделан по сокращенному персидскому варианту арабского оригинала. Издания современных вариантов произведений персидских классиков подчас осуществляются только для того, чтобы убрать из них некоторые места, противоречащие нынешним религиозным представлениям, распространенным в Иране. К этому следует добавить труды христианских миссионеров, индуистских, западных неоиндуистских и западных неосуфийских авторов и популяризаторов, не обладающих академическим образованием. Таким образом, знакомство среднего образованного человека с суфизмом на Западе происходит в условиях, не имеющих аналога ни в одной другой области.