Читаем Судный день полностью

Глаза их скрывали одинаковые солнечные очки, в руке каждый держал вместительный не то кейс, не то чемодан.

Не проронив ни слова, они разделились на две тройки, одна из которых вошла в первый подъезд ближайшей к порту хрущевки, а вторая перешла улицу и направилась во двор за белым двухэтажным домом, что стоит ребром к автостоянке у проходной порта.

Вошедшей в хрущевку группой командовал капитан Куренной, два года назад пропавший без вести в Таджикистане. Вообще-то он должен был умереть: мало кто выживает, подорвавшись на мине; судьба.

Все трое поднялись на третий этаж, едва помещаясь на тесной площадке, позвонили в левую дверь и приготовили странные двуствольные пистолеты.

- Кто там? - спросил хриплый голос за дверью.

- Мы работники "Эести Гаас", - пробасил капитан. - Возможно, это ошибка, но у вас проблемы с оплатой счетов за последние четыре месяца.

Дверь приоткрылась, и в просвете показалась пухлая физиономия седовласого хозяина квартиры. Прежде, чем он успел что-либо вякнуть, сержант Глаголев пнул дверь ногой, и Куренной всадил в брюхатого деда из своего странного пистолета сразу две ампулы с транквилизатором. Стукнутый дверью дед распластался по стене прихожей и, отключаясь, стал медленно оседать.

"Гости" протиснулись мимо хозяина в конец узкой прихожей. Сержант Григорянц заглянул на кухню - за заставленным выпивкой и всякой закуской крохотным (иной в хрущевке и не мыслим) столом сидел красномордый здоровяк лет сорока; из всей одежды он ценил только "семейники".

- Ты что за х... с бугра? - хмуро вопросил он парня.

- Газовщик, - без тени смущения соврал Григорянц и всадил в мужика капсулу.

Тот испуганно оторвал от шеи подозрительную штуковину, одарил парня полным ненависти взглядом, начал было угрожающе подниматься. Но тут подействовал транквилизатор; ноги любителя "семейников" подкосились, он рухнул на пол. Сил хватило лишь на еле слышный хрип: "Сука".

- Я в мужском роде, балда, - усмехнулся Григорянц. - Значит, сук; ласково - сучок.

В крохотной спальной были еще двое. Урча и похрюкивая, жирный, лоснящийся от пота мужик отчаянно вытанцовывал на пухлой бабенке, судя по всему, еще не так давно бывшей довольно миловидной. Одной рукой дама как бы обнимала своего партнера, а в другой держала здоровый огурец, коим с удовольствием похрумкивала. Увидев Глаголева и Куренного, она ничуть не смутилась, проглотила недожеванный кусок огурца и сообщила:

- После Семы у меня перерыв.

- Раба любви, - вздохнул Глаголев, всадил любовникам по ампуле и поспешил обрадовать даму:

- Перерыв у тебя начнется даже раньше.

Когда обитатели странной квартиры были связаны и свалены в ванной, "гости" распахнули все окна настежь и оглядели из них окрестности.

- Отличная позиция! - оценил капитан. - Готовимся.

Они открыли кейсы. Куренной и Глаголев достали АКСы, подсоединили к ним "магазины" и еще раз тщательно проверили боекомплекты. Когда Григорянц собрал свою "драгуновку", капитан взял рацию:

- Докладывает "седьмой": объект занят. Все чисто.

Через секунду последовал ответ:

- Отлично. Ждите.

Куренной положил автомат на стол и вызвал в квартиру Ольховского.

Минуту спустя в дверь позвонили, Григорянц впустил прапорщика и провел в гостиную. Пока тот разбирался с принесенным гранатометом, Куренной пронаблюдал, как в здание, примыкающее к проходной порта, вошли восемь пассажиров "Тойоты-Хайас" - такие же стриженые "чернорубашечники", как и все остальные люди Волина.

- У "восьмого" порядок? - спросил Ольховский.

- Увидим.

Вскоре в доме у проходной стали распахиваться окна.

- Порядок, лейтенант! - Куренной хлопнул ладонью по колену. - Иначе у нас и быть не может.

Тут он ошибался.

Шестая команда, вторая тройка из "Транспортера" выбрала квартиру на втором этаже второго подъезда в белом доме вдоль Уус-Садама. Прапорщик Агафонов позвонил в дверь три раза, но никакого отклика не последовало.

- Аликбеков, давай! - скомандовал он.

Сержант осмотрел замок металлической двери и усмехнулся - китайская дешевка. Менее минуты он ковырялся в нем отмычкой и сделал приглашающий жест рукой:

- Прошу.

Вслед за ефрейтором Карцевым они вошли в квартиру и осторожно закрыли за собой дверь. На всякий случай держа наготове двуствольный пистолет, Карцев подошел к распахнутой двери в одну из комнат. Раздался приглушенный хлопок, что-то ударило ефрейтора в плечо, он увидел прячущегося за креслом человека с оружием, повалился на пол и выпустил в падении обе капсулы. Одна из них попала в руку стрелка: но транквилизатор не действует мгновенно, и Карцев, уже лежащий на боку, получил еще одну пулю - на сей раз в грудь.

- Бляха-муха! - прошипел Агафонов, растерянно глядя то на хрипящего и стонущего Карцева, то на перевесившегося через спинку кресла отключившегося незнакомца. - Влипли же!

Карцеву было очень плохо. Первая его рана не представляла никакой опасности - достаточно было обеззаразить и перевязать. А вот вторая...