Читаем Судить буду сам полностью

– Прежде всего, научиться выдержке, – чуть заметно улыбнулся тот. – Уж больно ты, Женя, горячий. А начать надо вот с чего. Ты сегодня же обойдешь всех, кто живет на той улице, где случилось ДТП. Опросишь всех – бабушек, ребятишек, кто хоть что-то мог видеть. У вас, я так слышал, речь тоже шла о трех темных иномарках. Постарайся выяснить цвет этих машин и их марку. Если это черный «Лексус», черный «БМВ» с тремя шестерками в номере и темно-синий «Форд Мондео», значит, это те же самые. И наша задача упрощается. В армии-то служил?

– Конечно! – Сильченко на мгновение просиял ностальгической улыбкой. – Водитель БМП сороковой мотострелковой бригады. После технаря – два года, от звонка и до звонка… Как раз перед тем, как полтора года службы ввели. Чемпион части по стрельбе из пистолета и автомата.

Расспросив Евгения о его нынешней работе – тот, как оказалось, был сменным электриком на крупной подстанции, Федор отвез его домой. Обменявшись телефонами и договорившись о своих дальнейших планах, они расстались. Сильченко, которому как раз сегодня нужно было на работу, побежал домой собираться, а Романцов отправился в сторону Меднореченска, к той самой заправке, где он бывал уже не раз.

Загнав машину в придорожные заросли и вооружившись большим биноклем, Федор стал наблюдать за теми, кто сворачивал туда залить горючего.

* * *

Валерий Анатольевич, сидя в гостиной, без энтузиазма взирал на экран современного домашнего кинотеатра. На одном из российских каналов показывали очередную многосерийную «мыльную оперу», каковые в последнее время полностью заполонили эфир. Общий посыл подобных киношек воплощал в себе мечту небезызвестного Бальзаминова: богатые женятся на бедных, бедные на богатых. Вот и в этом, не слишком богатом интеллектом сериальчике, рассчитанном на непритязательного зрителя, с уровнем восприятия не выше, чем у Насти из горьковской пьесы на «На дне», которая очень любила повестушки из «изячной жизни графьев», очередная «золушка» строила свои взаимоотношения с «принцем» – сыном совершенно нелиричного олигарха.

Рогалина коробило от беззастенчивого вранья киношников, но он понимал – такие киношки нужны. Народу надо дать хотя бы яркий фантик, чтобы он мог потешить себя мечтами о лучшей жизни, чтобы поверил в добросердечие и гуманизм тех, кто от него находится на недосягаемой высоте.

Впрочем… не стоит, наверное, слишком упрекать наших киношников. Не они одни грешат подобным враньем. Вон америкосы еще когда сняли свою знаменитую «Красотку» с Ричардом Гиром и Джулией Робертс в главных ролях? Там же вообще бред сивой кобылы. Нет, в самом деле: миллиардер приезжает в Лас-Вегас, снимает проститутку, а потом в нее влюбляется и женится. Да такое невозможно даже теоретически! А сколько маргинальных дур клюнуло на эту чушь так же, как и на нашу «Интердевочку»?!

Нет, что ни говори, а даже этот тупой сериальчик, где одаренная скромняшка из провинции с университетским дипломом «кадрит» сынка крупного банкира – разгильдяя и циника, все же как-то ближе к жизни…

Его размышления были прерваны чьими-то шагами на лестнице. Обернувшись, он увидел Георгия, спускавшегося в холл из своей любимой мансарды, или, как это сейчас модно называть, «топ-хауса».

– Опять с дружками куролесить? – недовольно пробурчал Валерий Анатольевич. – Не надоело?

– Нет… – Гога расплылся в нахальной ухмылочке. – Это единственное, что придает шизоидной нудьге, именуемой жизнью, хоть какой-то реальный вкус и ощущение бытия.

– Скажи, это ты с дружками подавил людей в Запрудинке? – отец испытующе посмотрел на своего великовозрастного отпрыска.

– Зпру… Затру… Это что за Загрудинка? – паясничая, тот с утрированным недоумение развел руками. – Это где-то в Африке или на Папуа-Новой Гвинее?

– Пре-кра-ти! – наливаясь краской, Рогалин-старший поднялся с кресла. – Я жду ответа.

– Да… хрен его знает, – уже чуть серьезнее ответил Гога, дернув плечом. – Где-то ездили, куда-то машину кидало… Да после пятизвездочного разве что упомнишь?

– А в Липинце? А в Наковальском? Парня-то за что убили? – Валерий Анатольевич чуть покачивался, заложив руки в карманы.

– А нехер было дергаться! – Гога презрительно скривился. – Он Ромахе зуб выбил. А бог как наставлял? Око за око, зуб за зуб…

– Значит, и там ваша работа… Я только одного не пойму: вы для чего устроили всю эту рисовку? Чтобы, если однажды попадетесь, на нашу семью всех собак перевешали? – Рогалин-старший недоуменно развел руками.

– Не попадемся! – вызывающе ухмыльнулся Гога. – А если попадемся… Ничего, выручишь. Ты у нас шишка большая, сдюжишь. И вообще, тебе ли учить меня морали?

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Валерий Анатольевич.