Читаем Судья богов полностью

Мантикора одним прыжком преодолела расстояние между ними и с размаху полоснула когтями. Амсет лишь в последний миг успел увернуться от смертельного удара, а мантикора, не теряя времени, атаковала вновь. Смотритель пустошей вскинул руки, и в ассирэя ударила зеленая молния, бессильно погасшая в щите света, вспыхнувшем перед могучим зверем, а Амсет вновь был вынужден спасаться от атаки, уворачиваясь от когтей и зубов. Мантикора беспрерывными атаками не давала ему времени что либо предпринять и стены реальности, оковы материального мира все больше давили не него, подтачивая силы и выталкивая в тонкий мир, откуда он когда-то был призван. С трудом увернувшись от очередной атаки и осознав, что от новой может и не сумеет уйти, Амсет перестал противиться давлению реальности и соскользнул назад на план Смерти, оставив своего противника возмущенно рычать.

Еще какое-то время ассирэй возмущенно рычал, вызывая на бой трусливого врага, посмевшего от него скрыться, но тот так больше и не появился. И, гордый своей победой, могучий зверь направился к выходу — вызов на этом уровне бросить ему не осмелился никто.

Дорога до цели не отняла у меня много времени. Подойдя к шахте подъемника, не имевшему внешних дверей, я отпустил разбуженного бедолагу досматривать сладкие сны, пристегнулся к тросу охотников, и, выдохнув, начал подъем наверх. Я очень устал, и морально, и физически. Склепы высосали у меня все силы без остатка, и только близкая встреча с друзьями, возможность увидеть Саймиру, придавала мне сил на последний рывок.

Подъем завершен. Перешагнув порог шахты, вышел в пустой коридор. Короткий взгляд вокруг глазами гракулы — поблизости никого. Нет сил даже обрадоваться удаче. Я активировал Диск Перехода, и марево разрываемой реальности тонкой пленкой затянуло коридор. Спустя пару долгих, как вечность, мгновений, по ту сторону я увидел огромные, полные безумной надежды глаза Саймиры, державшей в дрожащих руках вторую половинку Диска. Шаг вперед. Еще. И я заключил в ее в свои объятья.

— Ты уверена, что это поможет?

Найрен смогла лишь еле заметно кивнуть, тяжело дыша. Будучи не в силах что-либо сказать, я еще раз с сомнением посмотрел на девушку, и взял алебастровую статуэтку в руки.

Наемницу ранили всего день назад, когда они пробивались сквозь третий уровень. Пустяковая царапина на щеке, которую воительница даже не стала лечить, сейчас превратилась в огромную рану на пол лица, обезображивающую девушку и доставляющую ей невыносимую боль. Помочь ей пока не смогло ничто: зелья лечения и регенерации лишь ненадолго снимали боль и замедляли гниение, а имеющееся противоядие оказалось бессильно. Сейчас пострадавшая половина лица распухла и была похожа на здоровенный лиловый чирей, готовый лопнуть в любой момент. Девушка горела в лихорадке и была безумно слаба. Если ничего не предпринять, жить ей осталось недолго.

Найрен пришла в сознание, лишь, когда я вернулся к своей команде, перенесшись сразу в небольшой лагерь, разбитый в разграбленном склепе недалеко от лестницы на нижние уровни. Не знаю как, но девушка вынырнула из омута забвения и боли, когда я зашел ее навестить. Она посмотрела на меня глазами, полными отчаяния, а потом протянула эту дурацкую статуэтку, морщась от боли и едва различимо шепча просьбу о помощи. И вот итог — сейчас я сижу перед умирающей девушкой с бесполезным хламом в руках.

Быть может, когда-то эта каменная вещица действительно могла исцелять, но сейчас в ней не ощущается ни капли магической силы. Просто бесполезный мусор, не способный ни на что. Своей новоприобретенной способности различать вещи, отмеченные силой, я доверял. Но ее глаза… Эта отчаянная надежда… Что ж, если мне придется строить из себя клоуна, чтобы хоть как-то ей помочь, я готов.

Осторожно приложив статуэтку к ране, я, остро ощущая нелепость происходящего, громко произнес: «Исцелись!». Чуть подержав статуэтку, я уже хотел ее убрать, как вдруг почувствовал, что что-то происходит. Мои руки и статуэтка в них слабо засветились, но в моем новом зрении было заметно, что источник сияния — перчатки и медальон. От лица Найрен потянулись тонкие, похожие на маленькие разряды молний, нити силы и устремились к перчатке, растекаясь по ней и впитываясь внутрь. Вместе с этим безобразная опухоль стала на глазах спадать, исчез темно-бурый нарыв. С каждым мигом ранение становилось легче. Увлеченный и удивленный, не отрывая глаз, я смотрел на изменения, слабо понимая, что происходит. Единственное, что я мог предположить, так это влияние дара Паладиуса. Похоже, тот свет, что мне оставил Ульгард, сейчас исцеляет Найрен. Наверное, ранившее ее оружие несло на себе какое-то темное проклятье, и там, где оказались бессильны привычные хаоситам способы исцеления, Свет, встретив своего старого врага, оказался на высоте.