Читаем Судьбы в режиме танго полностью

АЛЁША (ровным тоном человека, которому хуже не будет. Сохраняет этот тон до конца сцены.). Женя, да мне просто стыдно. Мучаю тут тебя… Не хватало только, чтобы из-за меня над тобой смеяться начали! Я ведь не виноват, что… Даже рассказать тебе ничего не могу.

ЖЕНЯ. А я догадалась. Сама.

АЛЁША (не сразу). Когда я в газете прочёл? ЖЕНЯ. Ты её любил. Я поняла. Не знала, как быть. Но помочь тебе хотела.

Пауза.

АЛЁША. Я о НЕЙ молчу… Да… Я справился. Но силы ушли… Всё химера. Мираж. (Вдруг одёрнув себя.) Это я о личном, конечно. Только о личном. ЖЕНЯ. А я… Нужна тебе? Нет, ты не думай…

АЛЁША. Я очень боялся, что ты на меня обидишься. И без того…

ЖЕНЯ. Я же тебя…

АЛЁША (по-прежнему ровно и тихо, но с напором). Не надо. Пожалуйста. Тебе от этого только хуже! А я всё равно ЕЁ помню. И навьючивать тебя ничем не имею права. Понимаешь?

ЖЕНЯ. Но если это мираж… Терзаться-то всю жизнь зачем?

Пауза.

АЛЁША. Знаешь… Там, на Чёрном море… На съёмках… Что со мной случилось? Я как-то на закате искупался. Перед сном. Приплыл назад, вылез из воды. А потом ещё гулял один. У полосы прибоя. Шёл босиком и вдруг подумал, что никакая тьма не страшна. Даже стихи написать захотелось! Что ночь пройдёт, тьма исчезнет… А солнце встанет. И я увижу… Ну хорошо, о НЕЙ не буду. И не могу. Сказал же!.. Так вот теперь эта радость и умерла. Лишь память уродует мне жизнь. А кто поможет? На тебя не свалишь. Или даже на сестру. На зятя тем более… И я… залез. Внутрь себя. Попробуй тут вылези!

ЖЕНЯ. А по-моему, ты накрутил. И вылезешь по-хорошему. Меня ты знаешь как поддержал сейчас?

АЛЁША. Чем? Этой танцулькой? Или тем, что на тебя свой груз обрушил?

Небольшая пауза.

ЖЕНЯ. Сама не понимаю. Только ты меня поддержал.

АЛЁША. Я рад… Но… (Не сразу.) Ты не надейся, что у нас что-то выйдет… Я ведь душевно пуст сейчас. И лёгкие увлечения не для меня. Просто… Хорошо, что мы друг другу правду говорим. Я-то уже знаю, как дорого это стоит.

ЖЕНЯ. Мы друзья…

Звучит инструментальная версия танго Листова «Если любишь, найди».

Сцена 12

Отгороженная ширмой часть комнаты, где живёт АЛЁША. Окно задёрнуто шторой. Рядом с ним столик, табуретка и стул. На узком диване разобранная постель. Над диваном висят на крюках две пары боксёрских перчаток и эспандер.

У изголовья на стене размещена большая, красиво выполненная фотография ВЕРХОВЦЕВОЙ в траурной рамке. Немного в стороне находятся боксёрская «груша» и гантели.

Из других предметов обстановки выделяются книги. Их много. Они аккуратно сложены на столике, на табуретке и подоконнике.

Поздний вечер. Горит настольная лампа. АЛЁША, одетый по-домашнему, сидит за столиком. Смотрит в открытую книгу небольшого формата. Но не читает.

РЫСНЁВ (появляется у АЛЁШИ за спиной). Лёха! Ну ты опять не ложишься!

АЛЁША (оборачивается. Говорит спокойно.). Да, Витя, прости. Вы с Олей там укладывайтесь. Я сейчас дочитаю. Тарле, сам понимаешь. Привлёк меня.

РЫСНЁВ (мягко). Конечно, дело полезное. Но рано поднимается весь трудовой народ. Учащийся народ — то же самое. Так что марш в постель, милый шурин. Кстати, ты бы французов не очень охватывал…

Аморальщина сплошная, как у наших декадентов до революции.

АЛЁША. Это же мамины книги! И аморальщину она не читала никогда в жизни. И не одобряла, сам знаешь. Темы там затрагиваются сложные, это правда.

РЫСНЁВ. Читал я кое-что из них. В отличие от тебя, исключительно на русском. И видел одни гадости. Имеют различные люди дело с женщиной. И под ноги её себе! Зато актёрские жесты гонят…

АЛЁША. Раскрой, пожалуйста, намёк, Виктор свет Максимович.

РЫСНЁВ. Ты над Женькой Ракитиной ещё долго думаешь измываться? Она к тебе по-честному и с душой. А ты ведёшь себя с ней как барин с секретаршей. Я из-за тебя её отцу с матерью в глаза не могу глядеть! Хоть во дворе, хоть на заводе… И Оле тоже очень неудобно.

Случайно задевает взглядом фотографию ВЕРХОВЦЕВОЙ. Молчит.

АЛЁША. Женю я провожал сейчас. Говорили мы с ней. Я, наверное, её не стою. Но она мне — друг. Лучший, чем любой парень. Прошу поверить.