Читаем Судьба вечности полностью

Я сдерживаю улыбку, которая появляется из-за моих собственных мыслей, и меняю выражение лица, прежде чем кто-нибудь спросит. Вместо этого я рассматриваю разложенную вокруг нас еду, наблюдая, как каждый сам себя обслуживает.

Все, кроме меня.

Все, что Нора кладет себе на тарелку, она настаивает на том, чтобы положить на мою, объясняя, насколько все это вкусно и изумительно, пока не остается ни сантиметра свободного места.

— Ты потрясающая, Мама Э. Спасибо, — объявляет Броуди, за ним бормочут свои благодарности все остальные, прежде чем над нами воцаряется уютная тишина.

Еда такая же вкусная, как и обещала Нора. От круассанов со свежим шоколадом до французских тостов с клубничным компотом. К тому времени, как я закончу есть, я уверена, что не смогу двигаться, по крайней мере час. Возможно, больше.

— Так что же произошло, что заставило тебя связаться со мной, сынок? — спрашивает королева, когда все заканчивают есть и подходит официант с кофейником.

Я прижимаю кружку к груди, свежесваренный небесный напиток согревает мои руки, пока я слушаю, как Крилл рассказывает о событиях прошлой ночи. Несмотря на те эмоции, которые я испытала, когда все это происходило, сегодня я могу отделить себя от них, что является огромным шагом вперед.

— Мне так жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться, Адди, — бормочет мой отец, когда Крилл доходит до той части, где Боззелли отправила нас отдыхать. Факт, с которым я до сих пор не могу смириться. Я все еще ожидаю от нее еще одного неожиданного шага. Очевидно, что это еще не произошло, но лучше быть готовой, чем застигнутой врасплох.

— Это не твоя вина, папа, — настаиваю я. Возможно, он и обучал меня, но это была моя идея поступить в академию, когда несколько лет назад было сделано объявление.

Мягкая улыбка, которую он предлагает, не совсем соответствует его взгляду, подтверждая тот факт, что он берет вину на себя, несмотря на мою настойчивость. Но я также осознаю, что единственный человек, который может изменить свою точку зрения, — это он сам.

— Есть что-нибудь еще? — спрашивает он мгновение спустя, как будто моя душа горит в моих глазах, раскрывая последний факт, о котором Крилл умолчал.

Я киваю, у меня пересыхает в горле, и я вспоминаю свои предыдущие мысли, обретая уверенность в себе, когда встречаюсь взглядом с отцом.

— Я выпустила на волю свою волчицу. — Слова повисают в воздухе, растекаясь между нами, когда глаза моего отца расширяются от удивления, прежде чем его стул отодвигается назад, и он опускается на колени рядом со мной.

— О, Адди, — выдыхает он, в его глазах стоят непролитые слезы, когда Нора крепко сжимает мою руку. Но я не могу смотреть на нее; я не знаю, как много она знает. — Я так горжусь тобой за то, что ты принимаешь каждую частичку себя, — добавляет мой отец, прерывая мои мысли, когда я смотрю на него с открытым ртом.

Я ожидала от него гордости, но облегчение, которое разливается по моим венам от его принятия, лишает меня дара речи.

— Как ты себя чувствуешь? — Спрашивает Нора хриплым голосом, когда я моргаю, медленно поворачиваясь к ней лицом.

— Я не уверена, но я не грущу из-за этого, — признаю я, мой голос такой же хриплый, как и у нее, когда она кивает, на ее лице появляется слабая улыбка.

— Боззелли знает? — спрашивает королева, напоминая мне, что мы не одни, и я качаю головой. — Хорошо. Пусть так и остается, — заявляет она, подтверждая мои мысли.

Чья-то нога подталкивает меня под столом, и я, не глядя, знаю, что это Кассиан. В моей груди возникает тянущее ощущение, и я знаю, что это моя волчица тянется к нему. Я не знаю как, но это правда.

— Что нам теперь делать? — Спрашивает Рейден, обводя взглядом всех за столом.

— Вы возвращаетесь и играете в эту игру, — выпаливает Нора, ее хватка на моей руке крепче, когда она кивает, ее захлестывает ярость, а ноздри раздуваются от гнева. — Они не выиграют. Ни сейчас, ни когда-либо. — Ее каменный взгляд останавливается на мне. — Ты не можешь позволить этому продолжаться. Это должно закончиться. Кто-то привел в действие идею этой академии, потому что нам нужны были перемены. Меня не волнует, как сильно эти придурки пытаются удержать тот небольшой контроль, который у них остался, но ты будешь сражаться, Адди. Ты будешь, черт возьми, бороться со всем, что у тебя есть, и заберешь то, что принадлежит тебе по праву.

Я изумленно смотрю на свою сестру, а мое сердце бешено колотится в груди. Я должна отругать ее за ругань, но, черт возьми, если это была не та речь, в которой я нуждалась, то я не знаю, что именно. Огонь, который она разжигает в моем разуме, неоспорим.