Читаем Судьба резидента ГРУ полностью

Вначале они крепко сошлись, подружились. Человеческие симпатии — основа любой плодотворной работы. Во многом они были похожи друг на друга. Бернар — в общении живой, веселый, ум — гибкий, аналитический. Да, была разница в возрасте, солидная, в полтора десятка лет, но она не мешала общению. У Любимова к тому времени уже солидный опыт работы в разведке, коммуникабельность и обаяние, умение расположить к себе.

Психологически точно разведчик уловил нежные струны души Бернара — детские воспоминания и годы борьбы в рядах французских партизан. Эти темы были очень близки для Бернара.

Детство Бернара прошло в России. Он здесь родился и рос в семье французов, которые приехали преподавать язык. Революцию пережил на Дальнем Востоке. В 1920 году родители вернулись во Францию.

Он помнил мятежный Владивосток, японцев, американцев, националистов с плакатами: «Бей жидов — спасай Россию!» — и часто рассказывал об этом Любимову. Словом, считал Россию своей второй родиной и относился к ней с большой теплотой.

На пути их сближения и будущей совместной деятельности была еще одна сложность. Дело в том, что Бернар являлся инженером-химиком, специалистом в области высокомолекулярных полимеров. И его фирма напрямую не вела исследовательские работы по твердым топливам. И излишнее внимание к таким закрытым темам могло вызвать подозрение.

В одном из своих отчетов Любимов сообщал:

«Москва. Центр. Васильеву

…Возможности Бернара базируются на его широких личных связях с целым рядом лиц в американских и французских компаниях, а также на том, что его завод работает по американской лицензии (70 % американского капитала) и поэтому имеет основание для обмена документацией.

Вместе с тем следует отметить, что высокая степень секретности производства твердых топлив и хорошая материальная обеспеченность знакомых Бернара (как правило, они относятся к руководящему составу компаний) очень затрудняет задачу по добыванию материалов, а также постановку отдельных конкретных вопросов.

Лютов, Париж».

Тем не менее, несмотря на все трудности, Москва однажды получила обнадеживающее сообщение из парижской резидентуры: «Бернар дал согласие добыть интересующие нас материалы».

Виктор Любимов во Франции. 1965 год.

Позже в письме Любимов подробнее разъяснит ситуацию: «Следует отметить, что Бернар на двух последних встречах подчеркнул свое желание остаться независимым от нас как в моральном, так и в материальном плане (имеются в виду деньги за документы).

Он сказал, что прекрасно понимает существо наших просьб, но не хочет принадлежать к какой-либо разведывательной организации. В период нахождения в рядах Сопротивления он сам сталкивался с разведкой и знает, что принятие денег влечет за собой финансовую и моральную зависимость. Он помогает и выполняет по мере возможности наши просьбы только из чувства симпатии к нашей стране и народу, а не из желания нажиться на этом».

Так началась работа с одним из ценнейших агентов.

О том, что она была эффективной, говорят архивные документы. В отчете за второй квартал 1962 года оперативный офицер Любимов докладывал:

«Москва. Центр. Васильеву

За отчетный период было проведено три встречи: 1.05, 24.05, 3.07. Все встречи проводились в городе.

От Бернара были получены следующие материалы:

— 26 технических бюллетеней фирмы «Дюпон», оцененные как «весьма ценные»;

— инструкция по работе с окислителями;

— материалы с описанием оборудования для производства полиуретанов;