Читаем Судьба Феникса полностью

Император, дожидаясь, пока все усядутся и озадаченно нашушукаются, сидел с полуприкрытыми глазами. Так ему легче думалось. Наконец он встал.

— Полагаю, все удивлены, отчего я пригласил вас в неурочный для собрания совета срок. Я должен сообщить пренеприятнейшее известие. Нет, Йорг, — он бросил взгляд на дрогнувшего финансового консула, — к вам пока никто не едет. О причине сейчас в подробностях расскажет Корбин.

За противоположным концом стола шевельнулся вице-канцлер Корбин Виллеберг-Штернзау, потянулся за обложкой для бумаг, из которой виднелась стопка документов, но махнул рукой. Он обладал прекрасной памятью и не нуждался в подсказках.

— Около полугода назад, можно сказать, по случайности, было обнаружено необычное явление… — начал он рассказ, который затянулся на полчаса.

— …таким образом, мы имеем дело с попыткой повтора скрытного вмешательства. Семь веков назад она имела успех, а итогом стало падение Хенлита. Чужаки надолго устранили соперника. У нас, благодаря иному общественному строю, запас прочности намного больше, но это не повод для благодушия. Носферы, как их назвали в Канцелярии, пришельцы в нашем мире. В прямом смысле слова. Как показывают исследования уважаемого Мардука ал-Резани, они устроены совершенно иначе, хотя на первый взгляд от нас не отличаются. Мы не можем даже отдалённо предположить образ их мышления, не можем угадать их общих, — он крутнул головой, — целей.

При этом мы однозначно наблюдаем их неторопливое встраивание во власть Сусассы, значит, — Корбин внимательно посмотрел на всех присутствующих, — они способны успешно выдавать себя за представителей наших рас. Мардук утверждает, что стать носителем поводка может далеко не каждый человек, требуется совпадение множества условий. Из-за этого носферы вынуждены прибывать лично.

— Почему они не проявляли себя раньше? Мы, конечно, пока не вернули многих достижений Хенлита… — заметила Рийя. Виатар, сидевший рядом с нею, тихонько заметил: «Некоторые лучше и не возвращать», но его услышали все и согласно зафыркали, — …но последние лет сто-сто пятьдесят идём уверенно.

— Этого мы знать не можем, — твёрдо сказал вице-канцлер. — Смею предположить, у них, как и у любых разумных существ, могут случаться внутренние неурядицы, споры за власть и другие, — он пожал плечами, — препятствия для вмешательств в дела других народов. Замечу, что на нашем материке выжило всего два вида, привнесённых извне. Это нордхеймский снежный барс и розовая вьюрка с юга сусасских джунглей. Вероятно, наша привычная среда, — Корбин отложил обложку с бумагами и развёл руки в стороны, — в определённой степени им враждебна, и они вынуждены тратить много сил на обычное выживание.

— Тогда удивительно, что носферы находят возможность вмешиваться куда-либо, тем более через океан, — скривился император. Узкие губы старого воина изобразили недоверчивую ухмылку. — Если у нас нет сил разобраться окончательно с той же Сусассой, так мы туда и не лезем. Собственно, и они к нам тоже. Торгуем, гадим друг другу в мелочах, но не более.

— Да, так и есть, — невозмутимо склонил голову Корбин. — Здесь область предположений ещё больше расширяется. Аналитический отдел с вероятностью в шестьдесят сотых считает, что их общество состоит из своеобразных кланов, построенных не на родственных узах, а на ремёслах. Каждое из таких объединений решает свой круг задач…

— Погоди, Корбин, — остановила его Флавиния. — Пусть у нас есть пирог с разными начинками, но сколько ни режь его, больше он не станет.

Вице-канцлер пожал плечами.

— Прошу прощения, но мне сказать нечего. А делать пустые предположения считаю бессмысленным.

— Надеюсь, обстановка ясна всем, — подвёл черту император. — И нам надо решить два вопроса: что нам с этим делать, и что мы можем с этим сделать.

Вокруг ощущалась прохлада, совсем непохожая на знакомое влажное тепло островного леса. Именно эта прохлада заставила Халлека открыть глаза Он не понимал, что случилось. Не очнулся, не проснулся, а нечто среднее. Самочувствие было какое-то стукнутое. Оружия и подсумков нет. Приподнявшись, он огляделся. Небольшое помещение, от силы пять на пять шагов, ни окон, ни дверей, низкий потолок источает слабый сероватый свет. Он ощупал стены. Не очень гладкие, но в общем ровные, без следа хотя бы тонюсенького стыка.

— Замуровали, йотуны, — протянул Халлек. — Где это я? И где Кэтлин с Низой?

Он попытался вспомнить последние события. Память поддавалась туго, нехотя…

…Вот они встали вплотную друг к другу, магесса и Кэтлин обняли его с боков, он сжал монетку. Показалось, будто металлический кругляш немного потяжелел. Вид кабинета исказился, скукожился, а потом хлопком развернулся в густую зелень. В ноги ткнулась мягкая лесная подстилка, на слух обрушился гомон множества невидимых птиц и мелкого зверья, на обоняние — сложные запахи прели, цветов, влажной коры.

— Ну как? — первым делом спросила Низа.

— Похоже, прибыли. Если вон там, — он махнул рукой, — будет каменистый навал, то да.