Читаем Судьба: Дитя Неба полностью

Ничего не получилось, но его аромат наполнил все ее существо. Рапсодии пришлось закатать слишком длинные рукава. Рубашка свисала почти до колен, создавая иллюзию объятий. Рапсодия понимала, что больше у нее ничего от Эши не осталось. Откинув одеяло, она забралась в постель в своей странной ночной сорочке. Только после этого она позволила себе заплакать. Быть может, ей удастся избавиться от грустных воспоминаний и очистить свое сердце раз и навсегда.

Такой Эши и нашел Рапсодию — она лежала под одеялом в его рубашке и горько рыдала. Она даже не слышала, как он вошел, и не почувствовала его присутствия. Эши был в своем туманном плаще и потому остался незамеченным. Рапсодия настолько погрузилась в свою боль, что обратила на него внимание, только когда он оказался совсем рядом с ней.

— Ариа? С тобой все в порядке?

Словно стрела, выпущенная из лука, Рапсодия с исказившимся от ужаса лицом выскочила из постели и спряталась за ширмой. Слезы разом высохли.

— Эши! Проклятье, что ты здесь делаешь? Боги, уйди, пожалуйста!

Вихрь эмоций обрушился на Гвидиона, когда она пробегала мимо: боль за ее страдания, мучительная потребность прижать к груди, удивление, неудержимое желание. Он успел разглядеть на ней свою рубашку, попытался стереть глупую улыбку и говорить серьезно.

— Извини, наверное, мне следовало постучать.

— Нет, тебе вообще не следовало приходить. Боги, о чем ты думаешь? Мне наплевать на то, что ты Король намерьенов. Пожалуйста, покинь мою спальню.

В ответ Эши снял туманный плащ и повесил на крючок возле двери, а затем вытащил крупную блестящую жемчужину из верхнего ящика шкафа и положил на стол. Выбрав кресло с подголовником, он уселся так, чтобы было удобно наблюдать за ширмой. Взгляд Эши упал на брошенную на пол одежду, и он не удержался от смеха.

— Послушай, Рапсодия, похоже, я оказываю на тебя дурное влияние! Ты становишься неряхой.

— Уходи, — сердито приказала она. — Интересно, зачем ты сюда явился?

— Хочу представить тебя моей жене, — ответил он, с трудом сдерживая веселье. — Если помнишь, я обещал это сделать после Совета намерьенов.

Рапсодия ахнула от ужаса.

— Что? Ты привел ее сюда? Боги, да что с тобой случилось? Совет еще не закончен. Я думала, это произойдет позднее, через несколько дней или недель…

— Месяцев или лет — знаю, но я побоялся, что ты не станешь ждать так долго. Ты забываешь, я же прекрасно тебя чувствую, Рапсодия. — Его глаза сверкнули, он наслаждался прелестями домашней ссоры.

— Как ты смеешь, — прошептала она, и на глазах у нее вновь выступили слезы. — У тебя нет права указывать, что мне делать. Это мой дом — похоже, ты забыл. Все, хватит, уходи.

Гвидион вскочил на ноги.

— Подожди, не говори так, — попросил он, став совершенно серьезным, поскольку следующими ее словами стали бы: «Тебе здесь нечего делать, тебя здесь не ждут». Не хватало только, чтобы она воспользовалась своим даром Дающей Имя. — Прости меня. Пожалуйста, выйди оттуда, и мы поговорим.

Рапсодию охватил ужас.

— Где она? Я не чувствую ее присутствия в моем доме. О нет, нет. Пожалуйста, Эши, пожалуйста, уйди сейчас. Мы поговорим завтра, на Совете, я обещаю. Нам в любом случае придется иметь друг с другом дело. А теперь, пожалуйста, уходите оба.

— Я никуда не уйду, пока ты не выйдешь и не поговоришь со мной. И здесь никого нет, мы одни. Выходи. Не увиливай. Ты никогда не отказывалась взглянуть правде в глаза.

Рапсодия разозлилась еще сильнее.

— Тебя это не касается. Теперь я буду поступать так, как посчитаю нужным, а с тобой я намерена согласовывать лишь политические вопросы.

— Ты ошибаешься. Выходи. Я не уйду.

— Я не могу, мне нужно одеться.

— Я заметил. Так даже лучше. Выходи. Пожалуйста.

Она выглянула из-за ширмы. Гвидион увидел на ее лице гнев, удивление, ярость — он не выдержал и расхохотался, такими выразительными были ее прелестные черты. Рапсодия схватила с полки книгу и швырнула ее в Эши, умудрившись попасть ему прямо в лоб.

— Да что у вас за семья такая? — изумленно спросила она, продолжала кипеть от ярости. — Стоило тебе стать Королем, и ты тут же превратился в лошадиную задницу.

— Эй! — закричал Гвидион с шутливым раздражением. — Разве позволительно так говорить с Королем и сувереном?

В ответ раздался пронзительный вопль, напомнивший ему свист кипящего чайника, и Эши едва не упал от хохота.

— Вон отсюда!

— Хорошо, хорошо, Рапсодия. — Он взял себя в руки. — Давай договоримся: ты выйдешь и выслушаешь меня, а потом, если ты захочешь, я тут же удалюсь без единого слова возражения. Обещаю. Ты согласна?

— Нет. Я не одета.

— Ты прекрасно выглядишь. Выходи.

— Боги, ты женатый человек, неужели у тебя нет ни капли стыда?

— Да, ни капли. Выходи, иначе я потребую, чтобы ты немедленно вернула мне рубашку. — Он подошел и встал между ширмой и шкафом.

Некоторое время из-за ширмы не доносилось ни звука. Потом Рапсодия тяжело вздохнула и, смущенно опустив голову, вышла к нему. Сердце Гвидиона защемило.

— О, Рапсодия, прости! — воскликнул он, подходя к ней и взяв за руку.