Читаем Судьба демона полностью

Кашлянув, Бригида опустила взгляд, ее ладони легли на ее колени. Леди Рубина была права — не думая, такая, как она, могла опозорить Каспиана и всю его семью.

Когда подали десерты, она топала ногой под столом, полная тревоги. Она хотела, чтобы это скорее кончилось. Может, они с Каспианом смогут побыть где-нибудь одни, вдали от следящих глаз, и поздравить друг друга с Колядой.

Наконец, тарелки унесли, и толпа притихла.

Лорд Рубина встал, морщины на его лице напряглись, камин за ним отбрасывал тени под его глазами.

— Еще один год подходит к концу. Мы благодарим всех вас за роли, которые вы сыграли в процветании деревни. Посмотрим теперь, какую судьбу Велес уготовил для каждого из нас в грядущем году.

Разве они не сделали этого у костра? Или это было другое гадание?

Подошел житель деревни с охапкой сена и вручил ее лорду Рубина. Он принял охапку и обошел главный стол, замер перед ним.

Нарядный лорд Граната, сидящий рядом с леди Рубина, встал и прошел к лорду Рубина, и тот протянул горсть сена.

Лорд Граната вытащил длинный и прямой стебель с семенами. Он показал толпе, и те захлопали, а он прошел к камину и бросил стебель внутрь.

Что это означало? Дальше подошла леди Рубина, а потом Каспиан. Они вытянули длинные зеленые стебли, бросили их в огонь.

Жители выстроились, чтобы поучаствовать, Каспиан подошел к Бригиде.

— Не хочешь узнать, что ждет в будущем? — спросил он с улыбкой.

— Я еще не видела, чтобы так гадали, — ответила она.

— Это просто. Тянешь соломинку и бросаешь в огонь для Велеса, чтобы показать свою благодарность. Вид соломинки рассказывает о судьбе в грядущем году. Если она зеленая, это значит здоровье, если с семенами — это прибыль, а сухой стебель означает болезнь. И сломанная… надеюсь, она тебе не достанется.

— А что она означает? — волоски на шее встали дыбом.

— Это означает смерть.

Она росла, зная о символах и магии всю жизнь, и хотя этот ритуал был ей незнаком, даже обычные действия были полны магии. Участие искушало судьбу, но она могла оскорбить хозяев, отказавшись.

Выбора не было.

Она встала в очередь за другими жителями. Они по очереди брали соломинки, бросали судьбы в огонь, принимая волю Велеса.

И наступила ее очередь.

Лорд Рубина закашлялся, когда она подошла. Она слышала этот влажный кашель раньше, он был плохим знаком. Лорд стоял усилием воли. Он должен был отдыхать в постели.

Робкой рукой она сжала соломинку и медленно вытянула ее.

Ее ладонь медленно разжалась.

Сломанная соломинка.

Бригида не могла бросить это в огонь, принять ее…

Двери зала распахнулись. Зловеще подул холодный ветер, завывая.

Глаза лорда Рубина расширились. С хрипом он упал на землю перед ней.

Она упала на колени рядом с ним, кто-то завизжал и оттолкнул ее.

— Что ты наделала? — леди Рубина толкнула ее, но кто-то поймал Бригиду за плечи. Каспиан.

— Мама! — возмутился он гулким голосом.

— Я не должна была тебя впускать сюда! Убирайся! — рявкнула леди Рубина.

Рот Бригиды раскрылся.

Отказ в гостеприимстве на Коляду мог вызвать ярость демонов. И ради матери Каспиана она должна была…

Жители деревни, гудя недовольством, подходили ближе, потрясенно охали, тыкали в нее пальцами. Обвинения звучали одно за другим.

— Нет! — закричал Каспиан толпе, поднимаясь. — Бригида тут ни при чем. Мой отец…

— Каспиан, — громко перебила леди Рубина, глядя на Бригиду со льдом в глазах. — Уведи ее от нас сию секунду.

Леди Рубина могла накликать на себя беду, но Бригида не могла оставаться в этом месте, где гнев толпы только рос, мог перейти в кровопролитие.

Без слов Бригида встала, вырвалась из хватки Каспиана и убежала в ночь, обломок соломинки остался зажатым в кулаке.

Это плохое предзнаменование, связанное с отказом леди Рубина… если она не успокоит Велеса, какая судьба падет на них?

ГЛАВА 4

Эта ночь не могла пройти еще хуже.

Каспиан расхаживал по спальне родителей. Воздух был душным, затхлым от запаха сухих лекарственных трав. Толстые одеяла и пуховые подушки почти скрыли увядающее и бледное тело папы. Целительница у его кровати была озарена огнем со спины, бросала темную тень на него, словно Велес, желающий увести его в мир внизу.

Когда Каспиан был мальчиком, папа казался ему идеальным шедевром — у него было все: любящая жена, два здоровых сына, процветающий регион в его власти. А теперь он напоминал смятый набросок.

Каспиан хоть и злился на родителей, не мог холодно бросить папу в беде. Когда папа рухнул, Каспиан думал только: «Лишь бы он не умер».

Каждый вдох папы мог оказаться последним, ему мешал кашель, он хмурился все сильнее. Болезнь забрала у него так много, оставила кожу тонкой, как бумага, почти просвечивающей, синие вены тянулись по белому холсту поверх выпирающих костей.

Целительница тяжко вздохнула и отвернулась от папы.

— Как он? — хоть Каспиан потирал рукой лицо, он не смог прогнать дрожь из голоса.

Она тепло посмотрела на него.

— Ему нужен отдых, — она повернулась, будто собралась уходить.

— Но ему станет лучше, да? — он коснулся ее локтя.

Она отдернула руку, глаза стали большими.