Читаем Судьба демона полностью

Судьба демона

Игра слов. Он резко выдохнул носом и закатил глаза.

— И пока тебе «нужно», что это значит для всех вокруг тебя? — спросил Стефан. — А если, пока ты будешь пьян так, что не сможешь ходить, бес убьет твою мать при тебе? Как ты будешь с ним бороться?

Это не произойдет так. Стефан выдумывал.

— А если ты потеряешь сознание от выпивки и пропустишь последний вдох отца? Не успеешь к его постели?

Он посмотрел на Стефана. Это было глупо.

— А если бы прошлой ночью ты выпил еще немного больше и разрушил то, что у тебя с Бригидой?

— Что ты знаешь об этом? — парировал Каспиан и скрипнул зубами.

Стефан с пониманием поднял голову, но взгляд был мрачным.

— Так вот, что случилось.

Каспиан фыркнул и покачал головой, скрестив руки.

— Это не из-за выпивки. Мы не сошлись во мнениях.

— Так ты это называешь? — буркнул Стефан. — Удивлен, что она не побила тебя жестоким образом, который тебе даже представлять не надо, ведь ты видел, — Стефан удерживал его взгляд. — Ты уже сам не свой. Тебе нужна помощь, а не бутылка.

Был ли живой человек, который мог вынести потерю всех любимых, не найдя способ отвлечься?

— Это чтобы забыть. Днем и ночью я ощущаю потерю, горе и смятение, едва могу дышать от этого. И на пару часов я могу забыть и быть свободным. Стеф.

— Но забвение не исцеляет.

Он не ответил на это, сидел в тишине, голоса жителей деревни за столами неподалеку и треск огня наполняли комнату.

— Ты — мой друг, и я не хочу, чтобы ты пошел по дорожке моего отца. Ты лучше этого.

Отец Стефана напился и умер, но, что хуже, он оставил следы на Стефане, загнал его мать в раннюю могилу. Он портил жизни людей, которых любил, чтобы притупить старую рану выпивкой. Он был жалок, разрушал все из-за трагедии, и…

Он мог справиться со старой раной иначе. Он мог жить дальше, а не пытаться забыть.

Каспиан потер лицо. Стефан, конечно, был прав. И он это знал.

Но пережить потерю было не так просто. Боль грозила раздавить его.

— Но мне так тяжело. Так тяжело. Что мне делать?

Стефан мягко улыбнулся, такое бывало редко. Он раскрыл объятия.

— Иди ко мне. К Бригиде. Ко всем, кто заботится о тебе. И говори. Говори, пока слова не выйдут, пока ты не перестанешь вспоминать. Говори, пока не станет легче.

Он сжал губы, сглотнул. Было непросто пойти к кому-то и… говорить. У Стефана, Бригиды и остальных были свои жизни, дела, заботы, и не было времени слушать его жалобы, от которых ему стало бы лучше. И мужчины не полагались на остальных, чтобы стать сильнее. А если от этого они станут смотреть на него иначе?

Но… если не просить поддержки, он станет как отец Стефана.

— И найди себе занятие, — Стефан издал смешок. — Скажи, почему я перестал находить спрятанные картины в своей конюшне?

Рисуя, он постоянно возвращался к одной теме: Роксане. Было больно снова и снова, он пытался запечатлеть ее на холсте, но без толку, и… отступал. От нее. Но чему-то в его сердце нужно было прозвучать, и это можно было выразить только кистью. Может, это можно было выразить и словами.

Женщина кашлянула. Служанка. Слезы выступили на ее глазах, она опустила хлеб и бигос, шмыгнула носом и вытерла щеку. Она ярко улыбнулась Стефану и оставила их. Молния Перуна, Стефан проводил ее взглядом.

Каспиану хотя бы не пришлось отвечать. Он избегал взгляда Стефана, макая почти затхлый хлеб в бигос, толкая в миске квашеную капусту и разное мясо.

Люди за столиком рядом с ними вдруг встали и ушли.

Он поднял голову. Таверна опустела, осталось только несколько жителей.

— Что-то не так, — Стефан потянулся к мечу. Искра подняла голову, встала за ними, опустив хвост.

Несколько оставшихся мужчин встали.

Он вспомнил толпу, блеск клинка Агаты…

Нет. Не снова.

Он потянулся к мечу.

Жители подходили, и его грудь сдавило. Один из мужчин потянулся к Стефану, и тот ответил ударом, отбросил напавшего на пару шагов кулаком.

— Каспиан, шевелись! — крикнул Стефан.

Он вытащил меч и направил на жителей, что шли к нему. Чем они были по сравнению с вилколаками?

Он они не вытащили оружие.