Читаем Судьба человека полностью

За потепленьем робким, первымметет поземка по утрам,и вторит напряженным нервамвибрация оконных рам.По барабанной перепонкекапель-бессонница стучит,и наледь около колонкиприобретает талый вид.Как трудно я болел зимою.Как голову не мог поднять.Воды налью, лицо омою,Как хорошо, ядрена мать!Заботы сдвинуты на завтраи, в сущности, невелики.Как весело, как безвозвратногорят в печи черновики.Судьба есть цепь инициаций.Но у меня есть твердый план:садить капусту, как Горацийили как Диоклетиан.Тревожный трепет опечатокникак нейдет из головы.Как совершенство, слаб и кратокдень равноденствия. Увы.Я выхожу на перепутьеи опрокидываю лес –Земля летит на парашютепод гулким куполом небес.

«В болезни есть изысканная прелесть…»

В болезни есть изысканная прелесть.Наверно, эта пригоршня таблетокподействовала – тихо оглушилаи помогла насущное забыть,остановиться, замолчать, не думать.Как хорошо в безмысленном покоесмотреть на радужную рябь событийтекущих, чтобы стать небытием,ни тени не оставив, ни следа,как след дыханья на стекле морозном.Тогда и начинает открыватьсядругой, криволинейный, странный мир,в котором время движется по кругу,в котором нет, да и не может бытьни эволюции, ни революций.Есть только рябь, игра воды и света.Есть звонкое предчувствие прозренья.Есть только небо. В плотной синеветак сладко утопать и утонуть,так сладко раствориться без остатка –без драматических воспоминаний,без вынужденных слез, без некролога,вдовы печальной, оглушенных страхом,на произвол покинутых сирот,оставшихся без средств к существованью.Свободно оторваться от Землии плавно, без усилия скользитьпо млечной колее путей воздушных.Куда открыта эта дверь вселенной,куда ведет спокойная отвага,куда… не спрашивай меня куда.

Червь сомненья

Перейти на страницу:

Похожие книги

Чагин
Чагин

Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым.Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения Водолазкина. Не является исключением и роман «Чагин». Среди его персонажей — Генрих Шлиман и Даниель Дефо, тайные агенты, архивисты и конферансье, а также особый авторский стиль — как и всегда, один из главных героев писателя.

Евгений Германович Водолазкин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза