Читаем Судьба полностью

Женщины, проходившие мимо, остановились и стали потешаться над ней. На шум прибежали детишки, готовые глазеть на что угодно, подошли и несколько стариков, подбиравших на дорогах навоз. Они уселись вокруг Цяочжэнь на корточки, как вокруг больной телки, и, указывая пальцами на ее рот, стали обмениваться замечаниями. Один старик, подошедший последним, увидел красную пену, решил, что Цяочжэнь в самом деле чем-то больна, и обеспокоенно спросил: «Может, доктора позвать?» Все захохотали.

Девушка тоже улыбнулась, хотела сказать несколько слов, хоть что-нибудь объяснить, но ее рот был полон пасты. Вообще-то она уже собиралась заканчивать свой туалет, однако из упрямства решила продолжать: пусть глядят и учатся. Потом стала полоскать рот и выплевывать воду на землю. Зеваки как завороженные переводили взгляд с ее губ на кружку, затем на землю, затем снова на кружку или губы.

В это время с реки на берег поднимался отец Цяочжэнь, гнавший двух коров. Он купил их несколько дней назад, чтобы перепродать, но еще не успел сбыть с рук и сейчас гонял на водопой. Этот прижимистый, ловкий мужик выглядел довольно молодо: лицо белое, с румянцем, почти без морщин. Чистая синяя куртка и белый колпак на голове делали его похожим не столько на крестьянина, сколько на повара городской столовой.

Увидев дочь, чистящую зубы, а вокруг – толпу народа, Лю Либэнь мигом вскипел. За последнее время Цяочжэнь переодевалась раза три на дню, постоянно причесывалась, а потом еще зубы начала чистить. Лю Либэню давно хотелось ее проучить, но он боялся, что она уже большая и не стерпит этого. Однако теперь она выставляла его на позор перед всем народом – этого снести нельзя! Бросив своих коров, побагровев, он растолкал толпу и заорал:

– Бессовестная тварь! Сейчас же убирайся отсюда! Ты чего тут отца позоришь?

Крик Лю Либэня сразу разогнал всех зевак. Первыми убежали дети и женщины, а за ними, подобрав свои корзины, поплелись и старики.

Цяочжэнь застыла с кружкой и щеткой в руках, на глаза навернулись слезы:

– Папа, зачем ты ругаешься? Ведь чистить зубы гигиенично, что в этом плохого?

– К чертям собачьим твою гигиену! Ты простая деревенская девка, от земли, а сама полный рот пены набираешь, предков позоришь. Вся деревня над тобой хохочет, срамница.

– И все-таки чем плохо чистить зубы? – попыталась возразить Цяочжэнь. – Погляди на себя, тебе чуть больше пятидесяти, а многих зубов уже недостает, наверное, от того, что не…

– Глупости! Зубы у человека от природы, чисть не чисть – один черт. Твой дед за всю жизнь зубов не чистил, а дожил до восьмидесяти, да перед смертью еще орехи зубами колол. Лучше выбрось эту щетку, пока не поздно!

– А почему ты Цяолин не мешаешь чистить?

– Цяолин – это Цяолин, а ты – это ты. Она школьница, а ты – крестьянка!

– Выходит, крестьяне даже о чистоте не могут позаботиться? – Цяочжэнь заплакала от унижения, но продолжала спорить с отцом. – Почему ты не пустил меня учиться! Ты только о деньгах и думаешь, больше ни о чем! Всю жизнь мою загубил: хожу с открытыми глазами, а прочитать ничего не могу, как слепая! Теперь даже зубы чистить не дает, до того уже дошел… – Она отвернулась и, закрыв лицо руками, зарыдала еще сильнее.

Лю Либэнь оторопел. Он уже много лет не разговаривал так с дочерью и сейчас чувствовал, что погорячился.

– Ну ладно, я неправ, не плачь! – начал уговаривать он. – Можешь чистить, если тебе неймется, только в доме, а не на берегу, чтоб люди не смеялись….

– Пусть смеются, я их не боюсь! И буду чистить на берегу! – зло возразила Цяочжэнь.

Лю Либэнь вздохнул, поглядел на двор и вдруг, испуганно вскрикнув, побежал: коровы уже дожевывали капусту, которую он с таким трудом вырастил на своих грядках. Его дочь, вытерев слезы, понуро вернулась в дом, умылась и стала причесываться перед зеркалом. Свои толстые черные косы она перевила цветной косынкой и уложила узлом на затылке, как было модно среди городских девушек. Но что надеть, она не знала.

С того самого вечера Цяочжэнь непрерывно думала о Цзялине, мечтала поговорить с ним, снова почувствовать его близость, но он как будто сторонился ее и почему-то не искал с ней встреч. Она вспоминала, как нежно он тогда целовал ее. Почему же теперь так холоден?

Девушка видела, что в эти дни он уже вышел на работу в горы, одетый во что попало и подпоясанный соломенной веревкой, как нищий. Каждое утро он с мотыгой на плече шел перекапывать пшеничные поля и даже обедать не возвращался – ел вместе с бригадой в поле. У него же есть приличная одежда, почему он надевает такие лохмотья? На плечах и на спине дыры, а сквозь них видно покрасневшее от загара тело. Стоя на берегу у своего дома, Цяочжэнь готова была плакать, хотела тут же бежать к нему, но он не обращал на нее внимания, даже не обернулся ни разу, хотя явно видел ее.