Я испытывал лишь ненависть. Слишком доходчиво Лея объяснила происхождение подобных существ, и я слишком сильно боялся, что подобная участь может постигнуть моих родных. Если уже не постигла. Холодный как лед я двинулся к твари. Монстр зарычал на меня, но я вытянул руку и спустил курок. Выстрелы оглушили округу, бледное тело снова задергалось, голова болталась как лепестки на воздушном змее. Я жал на курок пока вместо грохота не зазвучали сухие металлические щелчки, а тварь, с головой похожей на кусок рыболовной сети, немного прогнулась назад, да так и застыла. Лишь изредка подрагивали пальцы на оставшейся целой руке. С точностью и неторопливостью автомата, я достал две гранаты, выдернул кольца и засунул оружие прямо в грудь уродливому созданию. Затем зашагал прочь. И только когда за спиной громыхнул взрыв и кусочки обожженной плоти посыпались вокруг, я остановился и резко скинул с себя холодное зло. Оно стекло с меня как вода из ведра и впиталось в землю, а я шумно выдохнул воздух и глянул на Данте.

— Это было… да-а-а-а-а! — Он сунул меч в ножны и вопросительно кивнул мне.

— Надо идти дальше.

— Вдоль дороги?

— Да, но через зелень. — По обе стороны от дороги так же росли деревья. Слева они шли тонкой линией, отделяющей проезжую часть от полей. Справа, после небольших площадок берега реки, поросших прибрежной зеленью, снова начинался лес. — Они должны нас догнать. Если нет, пошумим.

— Кажется, мы уже нормально так нашумели. — Бросил Данте и глянул вверх.

— Насладились зрелищем. — Тихо сказал я, провожая взглядом корабль, который устремился за горизонт…

Несмотря на уверенность в действиях, на бушующий адреналин, бегство наше имело яркий налет уныния. За почти восемь месяцев мы много где бывали на групповых вылазках, но дальше горы, после которой мы оказались в реке, одни мы не забредали. Танк не разрешал никому уходить слишком далеко, хотя сам, возможно, тут и бывал. Можно было связаться с ним, чтобы он сориентировал нас, но я очень боялся, что сигнал на таком расстоянии перехватят. Гарнитура лежала у меня в кармане, но мне казалось, что я ею не воспользуюсь.

— Слейвин! — Данте впился в мое плечо.

Посреди дороги, раскрыв все двери как жук, готовящийся к взлету, стоял большой серебряный внедорожник. До него было метров двести, не меньше.

— Блин, не нравится мне это, — Данте прижал кулак к губам и покусывал кожу, — потому что я знаю, что ты предложишь и я, блин, согласен с тобой.

2.9

Пятнадцать минут спустя внедорожник несся по шоссе, шурша резиной по гладкому асфальту. С бесчисленными предосторожностями мы осмотрели машину, убедились, что вокруг никого не было, и забрались внутрь. Автомобиль простоял вот так несколько месяцев, о чем говорил хороший слой пыли в салоне, да устроившие под сиденьями жилища полевые мыши. Следов хозяев не было, хотя на заднем сиденье лежали две увесистые сумки. По тому, как из-под молний замков торчала одежда, легко можно было понять, что сборы проходили в суете. С сумками стоял большой полиэтиленовый пакет из городского супермаркета. Неплохой запас продуктов был давно испорчен, зато бак был полон до краев, колеса целы. Данте уселся за руль (я не противился, я знал в подробностях как он уезжал из Краснодара), провернул ключи в замке и увидел как загорелись огни на приборной панели.

— Все-таки шведы умеют делать машины! — Данте удовлетворенно щелкнул языком. — Столько времени простояла, а аккумулятор не сдох!

— С девяносто девятого они принадлежат «Форду». — Я защелкнул ремень безопасности и повернулся к Данте. — Этот парень уже сделан американцами.

— Уверен?

— Абсолютно. Это ведь «ХС90», а они выпускаются с две тысячи второго.

— Понятно. Так, что тут у нас?.. О, автомат! — Данте посмотрел на ручку переключения передач, как-то таинственно улыбнулся мне и перевел ее в режим «D». — Дэ, значит драйв!

Я попробовал включить радио. Некоторое время крутил ручку, надеясь услышать хоть что-то. Но шум помех был единственным, что я поймал. Бросил попытки, отключил радио и откинулся в удобное сиденье, богато обитое кожей.

— У тебя все нормально?

Я повернулся. Данте поглядывал на меня, в глазах его читалась тревога.

— Да, все нормально… А что?

— Ну просто… — Он замялся, скривил губы и пожал плечами.

— Что такое, говори.

— Когда ты… ну, когда ты убивал эту тварь, ты… — Он шумно выдохнул, как человек который наконец принял решение. — Просто ты был такой… злой.