Читаем Суд Рейнмена полностью

– Это вы меня простите. Я так ломился в дверь, что, наверное, встревожил вас, – Валерий отошёл к окну и, спросив разрешения, закурил. – В общем, когда я прочитал, как меня характеризовали в «Поп-корне», то предположил, что тот, кто будет работать по убийству Молоткова, тоже зайдёт на сайт переда-чи и прочитать то же, что прочитал я, и поэтому я решил сразу побеседовать с вами и сказать: да, у меня был мотив желать смерти ведущему «Попкорна», но об этом я узнал всего лишь около часа назад. Воз-можность организовать устранение Молоткова в лучших традициях кровной мести у меня тоже была, но тогда я ещё не знал ни о нём самом, ни о передаче, которую он вёл. Но даже если бы я всё это знал зара-нее, всё равно я бы не стал физически расправляться с ним. Я имел полное право подать на авторов про-екта «Музыкальный попкорн» и ведущего программы в суд, – Валерий погасил окурок в пепельнице. – Конечно, не всем нравятся мои песни, и я несколько раз читал на них не лучшие рецензии, но их авторы до сих пор живы и здоровы. Ни один артист в здравом уме не станет убивать критика, которому не по-нравилась его песня. Подать в суд, потребовать возмещения морального ущерба или добиться увольнения автора оскорбительного отзыва – да. Но убивать – нет. Это мог сделать кто-то из тех, кого, как сейчас модно говорить среди подростков, задолбала передача и её ведущий…

– Валерий, я хочу вас успокоить, – сказала Синдия. – я уже почти не сомневаюсь, что Молоткова убил преступник, которого мы разыскиваем в Регионе с апреля месяца, серийный убийца. Раньше он не выходил за пределы Причерноморска. Но предпоследнее преступление он совершил в пригородной зоне, а сегодня и подавно выступил в Ялте.

– Серийный убийца? – Валерий всем корпусом развернулся к Синдии и обратился в слух.

– Он профессионал наивысшего уровня. По одной из предварительных версий, он бывший спецназо-вец или элитный киллер. Он выходит на охоту дождливыми вечерами и убивает тех, кто нарушает обще-ственный порядок или громко матерится. Жертва получает всего один, смертельный удар, а преступник мгновенно скрывается с места происшествия. В последний раз он ушёл буквально из-под носа у офицера ГУВД, а теперь, очевидно, просто приехал на ваш концерт, услышал, как Молотков разглагольствует в фойе, свидетели показали, что телеведущий, обсуждая эстрадную музыку со случайными знакомыми, ма-терился как сапожник… И это спровоцировало убийцу.

Валерий только покачал головой, с вздохом опустился в кресло, сцепил пальцы в «замок» и какое-то время хмуро разглядывал носы своих ботинок. Потом поднял голову и сказал:

– Это ему и десяти жизней не хватит, чтобы убить всех, кто матерится. Уф… Вот так история! – пе-вец повертел в пальцах свою зажигалку и стал её подбрасывать и ловить ладонью. Синдия закурила своё «Собрание». Какое-то время оба молчали.

Где-то далеко по Набережной прошла компания подростков, судя по интонациям, основательно не-трезвых. Они о чём-то пререкались, старательно выкрикивая матерные слова. Услышав их, Валерий чуть заметно поморщился:

– Вот такие умники и в «Попкорн» пишут. Тоже мне, ценители музыки, смешно даже, ей-Богу. Сами говорить нормально не умеют, а берутся судить чужие песни! Господи, разве я кого-то заставляю насиль-но меня слушать? Если мои песни им не нравятся, пусть слушают что хотят, а не забивают эфир своей малограмотной болтовнёй!

Снова какое-то время оба молчали. Синдия плотнее закуталась в покрывало. Валерий задумчиво те-ребил свои тоненькие усики, потом сказал:

– Как это глупо… Я смотрел именной файл этого парня. Ему было или 22 года, или 23. Вот так по-гибнуть вдали от «горячих точек», в мирном городе, в фойе концертного зала, получить нож в спину из-за болтовни о музыке. Глупее могут быть только погромы из-за проигрыша любимой футбольной команды или побоища на расовой почве, которые в Москве и Питере случаются всё чаще…

– Смерть вообще очень печальное и глупое явление сама по себе, – ответила Синдия, – особенно когда гибнут молодые люди, не героически, не за Родину, любовь или убеждения, а вот так, ни за что. Но, похоже, наш «человек дождя» решил объявить войну всем, кто плюёт на общественный порядок, и не со-бирается щадить своих врагов.

– Да, – Валерий поднялся с кресла. – Я пойду. Я сорок минут добирался сюда от частного коттед-жа, который для меня арендовали. Ещё раз извините меня за то, что я ворвался к вам в такое время. Но я просто хотел, чтобы у следствия не было в отношении меня неотвеченных вопросов…

Надевая плащ, Валерий обернулся:

– Жалко мне этого Молоткова. И передача у него была не лучшая, и сам он вёл себя на экране не очень достойно… А по-человечески даже жалко его. Ведь люди, они все разные, у каждого свой мир, не-повторимый, как дактилоскопические линии. А убийца уничтожает эти миры, не глядя, какие они, услы-шал мат, пырнул ножом и пошёл дальше.

– Конечно, с беспорядками на улицах надо бороться, – сказала Синдия. – но законным путём, – Неожиданно для самой себя, под задумчивым пытливым взглядом Валерия она призналась: