Читаем Суд Рейнмена полностью

– В общем-то… Мы с Платовым могли и ошибиться, но во всех пяти случаях нападения «человека дождя» присутствовали оба этих компонента: вечерний или ночной дождь и громогласная брань. Послед-нее, кстати, задоставало всех, а этого парня – сильнее всех. На сегодняшний день у нас в работе именно такая версия мотивации действий преступника, – Иветта загасила окурок в пепельнице. – Он убивает тех, кто дебоширит в общественных местах и плюет на нормы приличия и чувства окружающих, и поче-му-то «дождевика» это сильнее всего достает именно дождливыми вечерами, настолько достает, что он начинает убивать буянов. Представьте, что будет, когда это дойдет до прессы! Продвинутые писаки за-орут на все голоса, что «человек дождя» – полоумный маньяк, который наступает на горло свободе и раскрепощенности и посягает на величайшую ценность русского языка и могучую силу русского народа – русский мат. Журналисты постарше будут доказывать, что все беды и разгул преступности начались после установления демократии, а вот при Сталине был порядок, а «человек дождя» пошел на преступле-ние из-за отчаяния перед царящим в стране беспределом, который не в силах обуздать власть. Если чест-но, – Иветта понизила голос, – я заранее согласна с последним утверждением, если таковое прозвучит. Уже достает, что нормальный человек иной раз боится из дому выйти и даже среди бела дня в собствен-ном подъезде рискует получить по башке от какого-нибудь сопливого наркомана или ошалевшего алко-голика, которому нужны деньги на бутылку. Но и этот дождевик тоже оборзел! Нужно же поискать дру-гой выход, бескровный! И мне не столько убитых жалко, сколько злит: уже почти месяц мы за ним гоня-емся, подвернув штаны, как за невидимкой, и только собираем за ним трупы.

Внезапно дверь распахнулась, и вошел Михаил Олегович. Он прямо-таки сиял, от набриолиненных волос до носков черных ботинок. Но сильнее всего сияли лицо и глаза прокурора.

– Уже закончили слушание? – спросила Иветта.

– Да! – ответил прокурор. – Семь лет общего режима!

– Доигралась Петухова, – покивала Иветта. – Привыкла с шестидесятых годов воду варить из уче-ников, и так и не поняла, что времена изменились и уже нельзя безнаказанно ноги вытирать о детей!

– И кто такая эта великая и ужасная Петухова? – спросила Синдия.

– Отвратительная особа, которая по недоразумению называлась педагогом, – отрубил Волков. – Больше сорока лет она издевалась над учениками и была уверена в своей полной безнаказанности, но на-конец-то я это пресек!.. Ну, что, Синдия Аркадьевна, я вижу, что Иветта Станиславовна уже объяснила вам положение дел?

– Да, – кивнула Синдия.

– Отлично. Что скажете? Разберетесь?

– Буду разбираться.

– Прекрасно. Уверен, что вы впишетесь в коллектив. Удачи вам в первый день!

Прокурор ободряюще улыбнулся Синдии и вышел из кабинета.

Глава 6.

Адвокат и секретарша

За неделю Синдия Соболевская полностью освоилась в Причерноморске. Она подыскала себе пяти-комнатную квартиру в элитном районе города, Лермонтовском проезде, в трехэтажном доме, состоящем из шести квартир. Дом был снабжен персональными гаражами при каждой квартире; сама квартира была повышенной комфортности, с отдельным входом, домофоном и круглосуточной охраной. Теперь после работы Синдия занималась меблировкой нового жилища. Это занимало каждый ее день до десяти часов вечера и полностью ее устраивало.

Погода стояла ясная и довольно теплая; весна начинала уступать место раннему крымскому лету, и Синдия подумывала о том, чтобы в выходной день сходить на городской пляж, недавно открывшийся по-сле реконструкции, и открыть купальный сезон.

С Иветтой Мальковой у Синдии установились хорошие деловые отношения. Дважды в прокуратуру приезжал капитан Антон Платов из ГУВД, рослый смуглый брюнет, больше похожий на чемпиона винд-серфинга и пляжного волейбола, чем на офицера милиции. Он был очень увлечен расследованием «дож-девой серии», энергично разрабатывал версию исходной мотивации поступков «человека дождя» и зара-жал своим трудовым энтузиазмом Синдию и Иветту.

В приемной перед кабинетом Синдии сидела секретарша Арина Львова, восемнадцатилетняя де-вушка, смуглая, с большими карими глазами и пышной шапкой красновато-каштановых кудряшек. Она носила джинсы стрейч и длинные широкие футболки или коротенькие топики, и туфли с квадратными носами и такими огромными каблуками, что было непонятно, как на них можно передвигаться. Но Арина в этих туфлях носилась по прокуратуре как спринтер, за тридцать секунд добиралась до любого помеще-ния в здании и всех заражала своим неизменно веселым настроением и широкой улыбкой.

В среду 14 мая Синдия приехала на работу в приподнятом настроении: меблировка квартиры была завершена, и можно было переезжать из гостиницы.

Поздоровавшись с дежурным в вестибюле, Синдия взбежала по лестнице на свой этаж, по дороге кивнула Иветте, курившей на площадке, посторонилась, пропуская неизменно ворчащую уборщицу, бе-гущую на первый этаж с ведром и шваброй, и зашагала в свой кабинет. Из приемной до нее донесся смех Арины и молодой мужской басок.