Читаем Суд Рейнмена полностью

– Заверните мою одежду, – Синдия отдала «топик» и шорты продавщице. Павел задумчиво взглянул на неё и со словами «Я сейчас!» поспешил в соседний отдел, откуда принёс пару очень симпатичных кроссовок чёрно-синей раскраски.

– Тридцать седьмой размер! – сообщил он. – Надеюсь, тебе придётся впору.

Через пять минут из магазина вышла в сопровождении типичного «быка» стройная девушка в джинсах, элегантной рубашке «Джи Джей» и новеньких чёрно-синих кроссовках. Там же, в примерочной кабинке, Синдия стёрла с лица боевую раскраску и убрала мелированные волосы под кепку.

Павел шёл рядом с ней молча, потом вдруг сказал, подставляя солнцу своё вызывающе совершенное лицо в тон своим мыслям:

– Ты говоришь, эти свиньи сказали Аринке, что им прокуратура с губернатором один хрен? Вот забавно! Ведь за них как раз Лученков и возьмётся. Зря они так самоуверенно рассуждали! – неожиданно даже не злорадно, а зло выпалил молодой человек, но на этот раз Синдия даже не удивилась. Она уже привыкла к тому, что Павел, столкнувшись со своим антагонистом, прямо-таки аккумулирует агрессию. – Думали, на них и управы не найдётся! Ха!

Чтобы добраться до стоянки, где они оставили машины, Синдии и Павлу пришлось проходить мимо некоего незавершённого строения, которое в готовом виде должно было дублировать ресторан «Фрегат» на ялтинской Набережной. Постройка кишела неопрятными мужиками с иссиня-красными лицами. Страдая от похмелья, «работяги» старательно изображали активную трудовую деятельность. Но это им удавалось не очень хорошо. В какой-то момент угрожающего вида стальная труба, которую тянули вверх на подъёмнике двое индивидов с синими физиономиями, сорвалась, чуть не придавив ещё одного похмельного страдальца.

В последний момент отскочив и протрезвев от ужаса, мужик разразился эмоциональной тирадой, стараясь излить своё негодование как можно большему числу людей. В свою тираду он не трудился даже изредка вставлять нормальные слова.

Синдия про себя чертыхнулась и решила, что немедленно узнает, кто хозяин этой конструкции и почему он нанимает на работу явных алкоголиков, скорее всего подобранных возле рыночных пивнушек и хорошим штрафом заставить его укоротить языки рабочим.

Синдия обернулась к Павлу, чтобы сказать: «Пошли скорее!», но увидела, что парень словно окаменел, а его лицо побелело, глаза сузились и из серых стали чёрными, как грозовая туча, и в них как молнии вспыхивают ненависть, ярость и ещё что-то, до боли знакомое, но необъяснимое.

Павел неожиданно резко высвободил свою руку из пальцев Синдии, когда она попыталась на всякий случай придержать его, подбежал к стройке и крикнул:

– Ты, вонючий ублюдок! Что, самый крутой тут, да? Нажрался с утра, и всё тебе можно? А ну заткни свою сраную пасть и не смей тут материться! Тебя здесь никто не боится, и, если ты ещё раз высунешься, я тебя в бетономешалку закатаю!

Не дожидаясь, пока ошалевшие рабочие соберут в кучку похмельные мозги и решат, стоит или нет затевать стычку с таким «быком», Синдия прихватила Павла за руку со словами: «Высказался, пошли!» и поспешила к стоянке, зная, что Павел пойдёт за ней. Под пальцами она ощущала затвердевшие шары-мускулы, и шёл Павел неохотно. Уже на стоянке Синдия увидела, как сквозь загар на лице у парня проступает меловая бледность, глаза совершенно бешеные, а руки подпрыгивают.

– Ты с ума сошёл? – набросилась на него Синдия. – Что ты опять вытворяешь? Чуть с алкоголиками не подрался! Меня они тоже достали, но эта проблема решается по-другому: я разыщу хозяина стройки и устрою у него проверку кадрового состава…

– И что, после твоей проверки они на «Боржоми» перейдут? Да если их турнут, они с горя нажрутся до соплей, а потом до утра всему району будут рассказывать, как их, бедняжек, ни за что обидели! Их можно остановить только одним способом! – выпалил Павел с такой ненавистью, что Синдия отшатнулась и подумала, как мало она, в сущности, знает о своём соседе Павле Уланове, в литературе – Тао Брэкстоне. Вздохнув, она ответила:

– Ты рассуждаешь совсем как Рейнмен. Это он созывает всех под свои знамёна под лозунгом «Всех выродков на ножи!».

Павел был в курсе письма Рейнмена в «Мозаике». Синдия рассказала ему, что они с Иветтой и Антоном попытались вступить в эпистолярный диалог с «человеком дождя».

– Парень на крайность пошёл, – хмуро ответил Павел, сверля взглядом свои ботинки. – Довело его до точки, что этим уродам никак глотки не заткнёшь, да никто и не пытается. Ты его письмо внимательно читала? Я думаю, ты всё правильно понимаешь!

– В такие моменты я даже боюсь за тебя, – Синдия устало опустилась на капот БМВ и вытащила из сумки сигареты.

– Тебе бояться нечего, – Павел сел рядом с ней, скрестив руки на груди и обхватив ими своё тело. – Это пусть всякая шваль боится. А тебе я никогда и ни при каких обстоятельствах не причиню вреда.

– Держи себя в руках. Хоть немного!