Читаем Суд Рейнмена полностью

– Еще почище! Сначала она вся посинела, потом как заверещит! Пашку чуть ли не матом покрыла! Побежала к классной! Та к директору! Ирину Андреевну, маму Пашкину задолбали вызовами! Педсовет собирали! Чуть ли не уголовное дело завели! Петухова чуть ли не на Библии клялась, что поставит Пашке двойки во всех четвертях, и аттестат он получит только через её труп! Классная, ее лучшая подруга, обе-щала выдать ему такую характеристику, с которой его только в колонию строгого режима примут! Ну, мы тогда всем классом направили делегацию в районо, написали коллективное письмо в газету и в отдел по защите гражданских прав. Мы знали Пашку, знали Петухову и понимали, кто в этом случае прав. Мо-жет, ты помнишь, какой тогда шум поднялся, дело чуть ли не до суда дошло. В итоге Петухову загнали в бутылку и отбили у нее охоту срывать злобу на учениках, не знаю, правда, надолго ли. Пашку она до са-мого выпуска ненавидела, просто зеленела при его виде, но портить ему аттестат не посмела. Показали ей кузькину мать. Но Пашка все же псих: ведь все могло и хуже закончиться, вылетел бы он из школы. А всё эта его любовь к риску!

Павел Уланов вышел из магазина, подбрасывая на ладони пачку сигарет, взглянул на недвижно стоящий поезд и неспешно зашагал к джипу.

– Эй, Пашка! – окликнул его Антон. – Я ведь на своей «волжанке» и полгода не езжу. А если бы ты мне ее помял своим броневиком?

Павел сверкнул очками в его сторону и ускорил шаг.

– А, привет, Платов, – сказал он. – Не узнал, богатым будешь. Интересно, они еще долго будут держать поезд? Пробка уже собралась, наверное, до проспекта Гоголя!

– Я тебя тоже не сразу узнал, будешь еще богаче. Может, подвинешь свой танк?

– Некуда, – Павел содрал с пачки «Парламента» целлофан. – Пока я за сигаретами ходил, мою машину «заперли» со всех сторон.

– Вот эти новые русские, – заворчала, увидев, как Павел уронил целлофан с пачки сигарет на ас-фальт, старушка, торгующая семечками у магазина, – всюду мусорят, труд дворников не уважают, зага-дили весь город, вот уж поистине ни стыда, ни совести, Сталина на них нету, живо б порядок навел…

Павел медленно обернулся и из-под очков заморозил ворчунью долгим презрительным взглядом, и холодным ровным голосом ответил:

– Бутылки из-под пойла за 4.50 по ночам об асфальт точно не новые русские бьют с гнусавыми во-плями. Состоятельные люди употребляют более благородные напитки, и пустые бутылки выносят в му-сорный бак в мешке для отходов, а город загадили бомжи, алкоголики, гопники и «продвинутые» прыща-вые придурки в длинных шортах. Я думал, это очевидно каждому дебилу.

Павел повернулся спиной к остолбеневшей торговке и подошел к «Волге».

– Здравствуйте, Иветта, – сказал он. – Вас еще не кумарит человеческая тупость?

– Давно кумарит, – призналась Иветта, выходя из «Волги», – но ты изверг, Паша, ошарашил тетку на день вперед.

– Да надоело, – поморщился Павел, – Её послушать, так все зло от «новых русских», а Сталин – единственный свет в окошке. Как будто это новые русские в скверах вечерами упиваются до зеленых чертиков, а потом всю улицу будят своими воплями и гульбищами… Давно пора бы им прищемить хво-сты и заодно – языки!

– Один уже этим занимается, – вздохнул Антон, – этой ночью пырнул ножом пьяного студента, который затеял бучу у киоска.

– А, твой серийный убийца снова на охоте, – Павел сел на капот своего джипа.

– Да он оборзел! – воскликнула Иветта. – Представляешь, он уже проворачивает свои делишки на глазах у патрульных милиционеров!.. Неплохой, кстати, сюжет, тебе может пригодиться!

– Спасибо за идею, – Павел поднял на лоб свои очки, в точности похожие на очки Томми Ли Джон-са в «Захвате», тут же водворил их на место и застегнул пару пуговиц на рубашке: с гор потянуло про-хладным майским ветром. – Использую в пятнадцатой книге.

– А четырнадцатая когда выйдет?

– В июле, если ничего не задержит.

– С тебя автографы мне и Иветте, – встрял Антон.

– Приглашу вас на презентацию, – наконец улыбнулся Павел.

– Заметано, – Антон взглянул на часы, потом – на окаменевшие поперек дороги запыленные ваго-ны товарного состава и хлопнул по крыше своей машины:

– Блин!!! Двадцать минут стоим!!! Они там что, тормозной жидкости напились?! Куда лезете? – рявкнул он пешеходам, пытающимся вскарабкаться на буфера. – А если поезд внезапно тронется? На-вернетесь, под колесо попадете, а машинисту из-за вас под суд идти?! Что, протокол на вас составить? Неужто так спешите, что и жить надоело?!

Те, кто еще не успел перелезть, опасливо покосились на разъяренного офицера милиции и отошли от состава. Павел Уланов рассмеялся:

– Что, Тоха, сам не гам и другим не дам? Ты ж раньше скакал по буферам как Тарзан по пальмам, а сейчас машину бросать не хочешь, вот и психуешь. А помнишь, как мы в шестом классе на подножке до Белокаменска и обратно прокатились?