Читаем Суд над Сталиным полностью

«Ваша честь, настоящее дело состоит из, на мой взгляд, двух постулатов. Это, правового, правовой оценки, и морально нравственной оценки. Я думаю, как и мой коллега. Что касается правовой оценки, вам были представлены документы, которые, собственно говоря, по большому счёту, можно было бы и не представлять. Несмотря на то, что наша обязанность в качестве представителей ответчиков обосновать текст статьи, на которую было основание для данного иска. Те сведения, которые были указаны или, вернее сказать, мнения, которые были изложены моим доверителем. Они имели место, вот эта суета вокруг дивана, которая происходила с предоставлением документов, заявлением ходатайств, об этом, в общем говоря, для профессиональных адвокатов, каковыми мы являемся.

На протяжение, тридцать лет моя карьера была. Нужды не было, я думаю, что и суд, поскольку изучает исковое заявление или изучал. Понятно, всё, что здесь изложено, в этом исковом заявлении, это такой своеобразный казус. Ни у кого в мире, не возникнет сомнений в том, что все обстоятельства, связанные с определёнными историческими периодами в нашей стране и деятельностью Иосифа Виссарионовича Сталина, на разных постах, какие бы он ни занимал посты, как бы он ни назывался, и какие звания он себе ни присваивал, вплоть до Генералиссимуса. Они связаны, с одной стороны с величайшими победами СССР и народа, населявшего СССР, с другой стороны с чудовищными репрессиями в отношении этих же народов и людей, жившими на территории СССР, и что передовой отряд, осуществлявший репрессии, это были именно чекисты. Потому, что иного передового отряда, после 20-х годов там, в период гражданской войны, некоторые функции этих карательный отрядов выполняла Рабоче-Крестьянская Красная Армия вместе с ВЧК, ну а в последствии, в период, который мы исследуем, это были только чекисты.

Поэтому я сразу перехожу к, так сказать, к возражениям на предъявленные, на обстоятельства, которые истцы рассматривают как унижение чести и достоинства Иосифа Виссарионовича Сталина. Сталин и чекисты повязаны большой кровью, ну, безусловно, а какой же еще они могут быть повязаны. Попытки здесь, в судебном заседании, так не некрасиво, я б даже сказал, не в смысле того, что в моральном смысле, а будь, так случилось бы, будь я на вашем месте, я нашел бы способ, всё-таки преподать, передёрнуть, гораздо более красивые, те обстоятельства, которые у вас в руках были и в общем, говоря, которыми можно действительно каким-то образом оперировать. Представлять документы, которые были апробированы многими государственными органами и следственными органами в нашей стране. Преподать их в качестве фальшивок, ну, по меньшей мере, наивно.

Мой доверитель, на самом деле, вот в этом деле, он такой спецсубьект, потому, что этот человек, который перешел из состояния следователя прокуратуры, одной из самых влиятельных, генеральной прокуратуры нашей страны, перешел в состояния адвоката, то есть свободного человека и написал эту статью, как ученый, высказав определенный свой взгляд, на те документы, которые ему, более чем посчастливилось держать в руках. Почему посчастливилось? Потому, как мы видим, даже в новейшей истории, уже в 2004 году, имея в виду, что вопрос этот, как бы связанный с Катынью, он как бы снят, его, признан президентами, тремя, за истекший период исторический. Тем не менее, его взяли и засекретили.

Можно было рассматривать, конечно, что его засекретили для того, чтобы не выяснилась правда. Можно было рассуждать, как угодно, но те документы, даже те документы, которые известны, они публичны, они представлены. Не дают основания полагать, что иск данный, основанный на одном маленьком эпизоде, связанный с Катынским делом, который породил, как мы сейчас видим, то, что из вины представителей истца, то, что это политическое дело. В этом деле, никакой политики здесь нету.