Читаем Суд над Иисусом полностью

Но, по Флюссеру, Йешуа не представлял для Рима прямой опасности. Конечно, он объявил наступление нового Царства — вся проповедь всеобщей любви была возможна только в преддверии нового, наступающего Царства истины, Царства Бога. Оно казалось Ему совсем рядом, близким. Царство уже началось — с появления Иоанна, уже возникло движение к Богу, чтобы прорвать завесу, отделяющую людей от Него. «О Царстве можно сказать так: берет человек горчичное зернышко и сеет его в поле. И оно вырастет и превращается в дерево. И прилетают птицы и вьют гнезда в его ветвях» (Лк, 13 18–19). Тогда человеческие звания утратят силу, тогда последние станут первыми, а первые — последними… «Истинно говорю вам — мытари (сборщики налогов — М. Х.) и блудницы (проститутки — М. Х.) впереди вас войдут в Царство Бога» (Мф, 21 31–32). Сатана, владыка болезней, потеряет свою власть — и болезни уже стали исчезать по его, Йешуа, велению, ибо он ведет людей навстречу Царству Бога. А с приходом такого Царства — что ж, давно известно, что Римская империя как бы испарится сама собой…

Чужеземное (в частном случае, Римское) владычество над Израилем есть следствие греховности народа: «Если бы Израиль выполнял слова Закона, который ему дан, ни один народ и ни одно царство не властвовали бы над ним. Ведь что говорит закон? „Если дом Израиля будет нарушать Закон, то над ним будут господствовать народы, а если он будет соблюдать Закон, то отступят от него горести, утраты и печаль“» (Таргум Зах., 14, 9). Еще: «Кто берет на себя бремя Закона, облегчается ему несение бремени царств земных и тяготы путей сего мира. Но тот, кто облегчит себе бремя Закона — усугубятся ему бремя царств земных и тяготы путей мира сего» (Пиркей Авот). Отсюда возникла компромиссная позиция Йешуа в знаменитой истории с динарием кесаря. Деньги даны человеку кесарем и потому должны возвращаться ему же. Не служи одновременно Богу и богатству (маммоне), отдай властителю денег законную его долю в этом мире — и поспешай на суд к истинному Владыке Израиля…

Но тогда кто? Римляне все же казнили Йешуа… Давид Флюссер не отступает от традиционной для евреев версии прежних сказаний о рабби из Нацерета: он считает, что в этой гибели были повинны не иноземцы, не светские власти Рима, но те, кто названы им «храмовой», или «культовой бюрократией». Высшие служители Иерусалимского храма, окружающие трон первосвященника, — вот кто были истинными убийцами Йешуа!

Но если рабби был, по Флюссеру, невинен перед Законом, то — чем и как довел их до преступления (осуждение невинного есть грубое нарушение Закона?)

Храм считался оплотом саддукеев, самых образованных и самых информированных людей в еврейской элите. Они ведали про необъятную силу мировой империи, о которой простые люди не догадывались, они трезво взвешивали несоизмеримость народного сопротивления с гигантской мощью владычицы полумира и Средиземного моря. Саддукеи пытались хитростью и маневрами предотвратить народное восстание, ибо оно угрожало нации безумной катастрофой (каковая и случилась через 40 лет!). Как лица, постоянно сотрудничающие с ненавистным, жестоким, беззаконным оккупационным режимом, обитатели Храма находились в кольце народной ненависти, той ненависти, в которой — иногда и несправедливо — тонут любые коллаборанты. (А эти все, целиком, погибли через 40 лет, в дни Иудейского восстания). А на фанатичном-то Востоке такая ненависть — смертносный океан!

И вот является в их город издалека провинциал-галилеянин, чья ученость у знатоков Писания под большим вопросом (формального-то «диплома», смихи, у них он не получал!), с утопическим предсказанием скорого пришествия Царства, которого они, конечно, тоже теоретически ждут, в которое верят, но ясно, что на сегодня это лишь миф, мечта, облака в небе… Его встретили толпы обезумевших иерусалимских простолюдинов, крики «Осанна!», слышалось пение Псалмов на улицах, под копыта его осла бросают разные одежды (Мф. 21,11). Он является в родовую их вотчину, в Храм и учит там народ, как власть имеющий. Одного этого факта достаточно, чтоб столичные умники и знатоки текстов, с их обширными претензиями и наследственным выскокомерием, могли выскочку возненавидеть!

«Пришли опять в Иерусалим. И когда он ходил в Храме, подошли к нему первосвященники, и книжники, и старейшины и говорили ему: „Какой властью ты это делаешь? И кто тебе дал власть делать это?“ Иисус сказал им в ответ: „Спрошу и я вас об одном, отвечайте мне: тогда и я вам скажу, какой властью… Крещение Иоанново с небес или от человеков?“… И сказали … „Не знаем“. Тогда Иисус сказал им в ответ: „И я не скажу, какой властью это делаю“» (Мк, 11, 27–33).