Читаем Суд над Иисусом полностью

А что если для средневекового еврейского мышления словосочетание «сын Бога» звучало совсем по-иному, чем для современных иудеев? Может быть, в древности оно действительно означало одно из титулований Машиаха (Мессии)?

В спорах с мудрецами Йешуа выглядит благородным и правым — именно с позиции еврейской Торы. Например, когда напоминает мучителям, что Тора учит помогать врагам (в ответ они поят его уксусом и надевают на голову терновый венец…) Или когда призывает своих сторонников воздержаться от кровопролития в своей, в еврейской среде, как заповедано Торой («люби ближнего своего, как самого себя»). Мудрецы же постарались убить как можно больше его сторонников — евреев же… Более того: его главное оружие — Тора, и он проповедует, что «пришел не для того, чтоб отменять что-либо из сказанного в Торе, но для того, чтобы исполнять все законы ее» — это последнее, финальное высказывание Йешу в тексте «Истории». После сих слов читатель прощается с героем агады…

Плюс — Йешуа вооружен знанием тайного Имени Божьего, которым творит чудеса. Более никакая земная сила за ним не стоит.

Зато главное оружие мудрецов — доносы властям: пользуясь тем, что среди министров царицы Елены имеется сочувствующие им персонажи, мудрецы сочиняют против него, выражась языком XX века, разнообразные «телеги».

Мне хочется обратить внимание моего читателя на три пункта:

а) на адресата доносов.

Для авторов «Истории о повешенном» в Эрец-Исраэль не существует действующих лиц — римлян. Будто такого народа в регионе не существовало! Никто, кроме евреев, не принимает участия в решении судьбы Йешуа… «Евреи Христа распяли» — да, эта версия в Талмуде более абсолютно высказана, чем в Евангелиях, и прослеживается она именно в еврейском варианте событий.

Но кто ж составил приговор, если Пилата не имелось в наличии? Слово «санхедрин» (синедрион в русской традиции. М. Х.) в тексте тоже ни разу не упоминается, что характерно. Никакой судебной процедуры не описано. Какая же инстанция занималась делом Иешуа?

Некая… царица Елена. Но не смешивайте ее со знаменитой императрицей Еленой, матерью (а не женой, как ошибочно сказано в «Истории») императора Константина, жившего почти три века спустя. Наша Елена — другой исторический персонаж. Современница описываемых событий.

Вот что сказано о ней в «Краткой еврейской энциклопедии»: «Елена — царица Адиабены (Эдессы)… Около 30 года н. э. вместе со своим сыном Изатом перешла в иудаизм… Вторую половину своей жизни провела в Иерусалиме. Елена возвела ряд великолепных зданий в Иерусалиме и Лоде и пожертвовала Храму золотой светильник. Умерла в Адиабене, ее останки были перенесены в Иерусалим… в гробницу, известную как „Гробница царей“ (31). А вот что в КЕЭ сообщается об Адиабене: „Адиабена — область в верхнем течении реки Тигр… В 30–60-е гг. н. э., в правление Изата, сына царя Монобаза и царицы Елены, Адиабена добилась значительной власти и влияния внутри Парфянского царства, в вассальной зависимости от которого находилась на протяжении почти всего эллинистического периода. Перед восшествием Изата на престол, он и его мать Елена приняли иудаизм (повествование об этом событии у Иосифа Флавия и в мидраше совпадают). После обращения в иудаизм правители Адиабены установили прочные связи с Иудеей. В ряде талмудических источников подчеркивается щедрость этих правителей по отношению к иерусалимскому Храму… Флавий передает, что путешествие Елены в Иерусалим, совершенное ею ок. 46 г. н. э., пошло на пользу жителям, страдавшим тогда от тяжкого голода“» (32).

То есть царица Елена действительно являлась «властью», но — в Парфии, а не в Эрец-Исраэль…

Сравнивая варианты еврейских легенд (Евангелий и Талмуда) о Йешуа, видим, что в «Истории о повешенном» Елене отведена та сюжетная роль, которую Евангелия отвели Понтию Пилату: Елена есть высший суд, высшая власть на месте, и сначала она сомневается, решилась на арест под давлением мудрецов, потом сама оправдывает Йешу, потом снова осуждает его — но после казни снова верит в его миссию и называет «сыном Божьим», обвинив в убийстве мудрецов.

б) описание «испытания» Йешу. Необычайно строгим, разработанным до мелочей был процессуальный ритуал еврейского суда (как принято вообще на Востоке, в отличие от Европы) — особенно в ситуации, когда требовалось выносить смертный приговор. Случалось, проходили десятилетия, пока религиозный суд выносил хотя бы один смертный приговор. Поэтому комическая игра, что описана в «Истории о Йешу» (жизнь еврея решают посредством известной детской игры: тебя шлепают сзади, а ты должен угадать, кто стукнул — угадаешь, выиграл жизнь, нет — проиграл), была абсолютно невозможна в рамках иудаистского правосудия. Достаточно мысленно представить случайный противоположный исход: ну, а что если бы Иешуа угадал, кто его стукнул палкой сзади? Значило бы это, что отныне мудрецы Израиля будут признавать его мессией и сыном Божьим?