Читаем Sublata causa, tollitur morbus (СИ) полностью

========== Глава первая. Ночной портье. ==========

Джон Фаулз «Коллекционер».

Рим, весна 1959 года.

Они прибыли в Рим поздним вечером, изможденные долгой дорогой, и томительными ожиданиями пересадок в Женеве и Милане. Багаж уже был отослан в отель, и можно было провести в городе несколько спокойных часов. Конечно, Рей не упустила такой возможности и легко ускользнула от Рудольфа, совершенно не беспокоясь о том, что мужчина собьет все ботинки о древние мостовые, разыскивая ее в лабиринтах старинных улиц. Она любила ходить пешком и быстро преодолела расстояние от Термини до безлюдной в такой час набережной Тибра. Именно сейчас она крайне нуждалась в том, чтобы просто посмотреть на реку. Спокойное и величественное движение воды всегда успокаивало ее и помогало привести мысли в порядок. Всегда, впрочем, сказано сильно для человека, проведшего большую часть жизни среди песков. Пожалуй, с того момента, когда она впервые увидела Гибралтар и оказалась ослепленная и ошарашенная сверкающей синей морской гладью.

Рей вытащила из кармана легкого плаща скомканный лист бумаги и только сейчас позволила себе посмотреть на записку, небрежно сунутую в ее ладонь неизвестным мальчишкой на вокзале в Милане. Ей не трудно было догадаться о том, что в Риме ее уже дожидались, хотя эти мысли совсем не радовали девушку. Она приехала сюда не за этим. Или…? Есть вещи, в которых трудно признаться даже самому себе. На дне ее небольшого чемодана, сейчас дожидавшегося в отеле, был припрятан револьвер. Она сама положила его туда, на вопрос Рудольфа отмахнувшись только, что время не спокойное, а так она чувствует себя безопаснее.

Рей снова скомкала записку, так и не прочитав, и долго вертела клочок бумаги в пальцах. Она смотрела на постепенно загорающиеся фонари на набережной, красивые отражения зданий и пурпурного заката в воде и вдыхала дурманящий аромат бурно цветущей зелени. Природа здесь совсем не такая, как в Люцерне, более южная, богатая и разнообразная; большинство растений и вовсе было девушке не знакомо; хотя она без труда определила среди всего многообразия апельсиновые деревья, пышные кусты акации и гибискуса и ароматные поросли тимьяна. Город дышал теплым вечерним воздухом и был полон этих пряных ароматов, густо смешавшимся с запахом нагревшегося за день асфальта. Ей хотелось раствориться в этом мгновении. Но, как на зло, появился Рудольф и Рей только и оставалось, что догадываться, каким чудом ему удалось отыскать ее именно здесь. Вероятно, он довольно долго блуждал по набережным, подозревая, куда первым делом захочет отправиться девушка.

При виде мужчины, Рей быстро спрятала записку обратно в карман. Рудольфу не нужно об этом знать, он не заслужил новой порции беспокойства о своей спутнице и, конечно, имеет полное право провести нормальный человеческий отпуск.

Отель располагался ближе к вокзалу Термини и окнами выходил на площадь Виктора-Эммануила Второго. По дороге они сделали небольшую остановку, чтобы выпить вина и перекусить фокаччей в маленьком ресторанчике с видом на Колизей. Все-таки питание не входило в число оплаченных услуг, предоставляемых их местом проживания, а Рей по-прежнему уделяла особенное внимание вопросам голода. Не удивительно, с таким то прошлым.

Ночной портье, только заступивший на службу, вежливо поприветствовал их и проверил документы. Рей в очередной раз вздрогнула, непривычно услышав вместо своей фамилию Рудольфа. Что же, однажды она сможет с этим примириться. Туристов в это время года в городе было немного и отель был практически пустым, и портье, толи от скуки, толи из вежливости, предложил проводить гостей до их номера. Он долго возился со старым дверным замком, пообещав утром же заявиться сюда с маслом и починить заедающий механизм, пока наконец-то не пропустил их в комнату.

Рей чуть не пискнула от восторга, таким роскошным и уютным ей показалось помещение. Светлые стены в классическом средиземноморском стиле, старинная деревянная мебель еще довоенных времен, и, конечно, огромное окно и дверь, выходившие на витой балкон. Девушка сразу решила, что первым делом, как только портье уйдет, откроет ставни на окнах, чтобы пропустить в комнату сладкие запахи цветения вечернего города.

Тусклая лампочка в люстре под потолком мигнула и погасла, погружая все в густой, липкий мрак. И в это мгновение Рей позабыла все на свете – и свой восторг, и легкость в груди от весеннего теплого воздуха, и мысли о том, как будет обустраиваться здесь на предстоящие несколько недель. Она падала в эту темноту – жестокую, глухую и липкую.

Париж, весна 1941 г.