Читаем Sуб/станция полностью

В царство хаоса, обратился наш мир, населенный подростками сиротами и всякого рода мутантами.

Странно как – то, сбитая с толку, в раз лишенная прежнего мира устройства и всякого надзора молодежь, предоставленная сама себе. С каким – то фанатизмом умалишенного играется в игры, что порой взрослые обычно определяли как субкультуры. Цепляются за это, из ушедшего. Укореняются в своих тусовках из былой жизни. Образуют кланы.

Есть такие, кто сбиваются в стаи – банды и живут по принципу «сила есть, ума не надо».

В общем, большинство объединяются вокруг своих, в большинстве былых интересов, для своего выживания.

Встречаются те, кто не присоединяется никому, предпочитая одиночество, и живут сами по себе.

Выживать становится все сложней. С трудом находим себе пропитание. Из былых запасов того потерянного, цивилизованного мира уже мало, что осталось, а что осталось то, за то нужно драться.

Мы, как могли, старались, избегать встреч, с какими либо группировками, но все, же натыкаемся порой и не всегда расходимся миром.  Вот и вчера под вечер «совпали», столкнулись с разнасяжеными как клоуны – неряхи. Кто они, были неясно, толи панки, толи еще кто?

Слово за слово, в итоге досталось нам, всем троим. Лежали потом на асфальте, утирая разбитые носы, и пересчитывали уцелевшие зубы. Тогда  именно там мы, клятвенно решили и пообещали себе, раздобыть огнестрельное оружие. Многие уже носили его, а что поделаешь, если здесь у нас покруче, чем в любом вестерне.

И еще Вова, тогда предложил, все-таки присоединится к какой – нибудь группировки пока не поздно.

Сейчас Лешка, отправился …

Как раскат грома прокатилась команда старшего конвоя: – Остановиться.

Обоз разом остановился, прекратив пылить по тракту. Отвлёкшись от чтения, попытался понять причину остановки, оглядываясь по сторонам. Солнце еще не зашло, (значит для ночевки еще рано), оно еще лежало на склоне горы и казалось, что сейчас оно покатится под гору, огненным колесом.

Приподнявшись на столько, насколько это позволяет цепь, от пола до ошейника, разглядывал, что же происходит в голове обоза.

Там старший конвоя, спешившись, разговаривал со стоящей у обочины дороги женщиной в темном. Она казалась большой, черной птицей, полы одетого на нее плаща, развивались на ветру как два крыла.

Старший конвоя, допрашивал её. Кто она? Откуда? Как тут оказалась? И куда направлялась?

Что она, ему отвечала было не слышно. Она говорила спокойно, тихим голосом, но то, что она говорила, жутко разгневало старшего конвойной группы. Зло рыча, захлебываясь собственным гневом, старший конвоя, выхватил меч из ножен. Молодая женщина, что – то еще сказала ему, на что старший конвоя, сверкая доспехом в лучах, клонящегося на закат солнца, плюнул в дорожную пыль. Не поворачиваясь старший конвойной группы, рявкнул через плечо стражникам: – Генад, Юрен, хватайте эту! И засуньте ее в клетку. Потом, на месте разберемся с этой полоумной.

Стражники, спешно и не церемонясь, схватили женщину и поволокли к его, клетке. Она не сопротивлялась.

Предусмотрительно сунув дневник под рубаху, вжался в угол клетки, от греха подальше, от этих молодцов, ждать ничего хорошего не приходилось, того и жди, огреют древком алебарды ни за что не про что, просто так, по ходу дела.

Они, волокли ее, а ему хотелось заскулить подобно собаке от тоски, несправедливости и обиды за нее. Ну, зачем она там стояла? Зачем так разгневала старшего конвойной группы? Зачем так глупо, позволила схватить себя? Сейчас они, втолкнут ее в эту клетку и все, дальше ее уже не ждет ни чего доброго.

_____________

____________________

_____________

Где – то неподалеку, вскричала растревоженная птица. Лязгнули запоры замка, за спиной молодой женьщины. Заперев их стражники, отпустили пару скабрезных шуток о том, чем им, тут вдвоем можно было бы заняться, коротая время до прибытия в рудники. Довольные сами собой и своим чувством юмора, смеясь, они ушли.

Немного осмотревшись, она отодвинулась к противоположной от него, решетчатой, стене, опершись на нее. Она сидела, полная спокойствия и уверенности, прикрыв глаза.

Защелкали кнуты, поднимая устало – повалившихся, на незапланированной остановке, скованных одной цепью пеших, арестантов. Обоз снова тронулся в путь, поднимая дорожную пыль. Опять мерно и нудно заскрипело колесо, теперь уже ихней, волей судьбы и старшего группы конвоя, клетки – телеги.

Снова попытался вернуться к чтению дневника, но, ни как не удавалось углубиться в чтение, не получалось вникнуть в суть, смысл написанного. Перечитывал одно и то же предложение уже раз в седьмой, не понимая и не воспринимая написанного. Все его мысли занимала та, что сейчас сидела напротив него.