Завтра будут хоронить возчика, который попал под полозья собственных саней. Хозяйка получила от его семьи извещение. Здесь всегда извещают о смерти особыми листками, которые прибивают к дверям домов. Часто, когда речь идет о погребении местных, такие листки можно увидеть на дверях всех домов, а в последние дни появились похоронные извещения в связи с гибелью на пожаре крестьянки и задавленного лесоруба. Это целый лист бумаги, обрамленный черной линией сантиметровой ширины. В тексте сообщается: когда покойный родился и когда умер; кто его родители и кого из близких он оставил на этой земле; где его похоронят и где будет отслужена заупокойная месса. Указана также профессия усопшего. Все родственники названы полными именами. Гроб с телом парня еще несколько дней назад был установлен для прощания в доме родителей покойного, на теневой стороне. Хозяйка чуть свет уже собралась в дорогу и через лощину перешла на ту сторону, чтобы поскорбеть над покойником при родителях. Несчастный был обручен, через три недели он и его невеста собирались сыграть свадьбу. Всё уж было готово. Кроме похорон, из-за которых приходится теперь торопиться и заниматься непривычным делом. Невеста не отходит от постели суженого, с колен не встает. Всё молится. На еду и глядеть не хочет. Хозяйка говорила с родителями. «Уж какой был здоровый да молодой», — говорит она. Родители покойного предложили ей остаться пообедать, но ей надо было обернуться уже к десяти и заняться готовкой. Изо рта покойника много крови излилось, говорит она. «В уголках рта запеклось и побурело». Может, не убивались бы так, «если б он не был единственным сыном, что лежит теперь бездыханный в своей комнате под саваном матери, который она сама для себя приготовила и своими руками вышила». «Когда умирает единственный ребенок, родители тоже умирают», — передала она слова матери. Он, как мало кто из сверстников, был веселым и «грамотным». Даже книжки читал, которых никто больше и не читает, а невеста — первая красавица. Отец не велел ему еще раз на лесосеку ехать, но не смог удержать. Теперь изводит себя упреками. «Надо было стоять на своем», — говорил отец. Двадцать два года было парню. Когда умирает человек моложе тебя, страшно становится. Почему? За что? Они всё размышляли, в каком гробу хоронить сына: в белом или в черном, выбрали черный. Как-то вдруг. На столе оставили посуду, из которой он мог бы есть, если бы вернулся тогда домой живым. Хозяйка считает, что «завтра на похоронах, поди, не будет так много народу, как на похоронах крестьянки».

День двадцать четвертый