Читаем Ступа с навигатором полностью

– Очередной вопрос без ответа. Меня нашли поздно вечером в супермаркете. Магазин закрывался в полночь. Охрана стала проверять, не бродит ли кто между рядами с товаром, и нашла меня. Я стояла у окна, на вопросы не отвечала, смотрела в одну точку. Не пьяная, не бомжиха, аккуратная женщина, скромно, но чисто одетая. Вызвали «Скорую». Вот и вся история. Через некоторое время выписали из клиники, отправили в психоневрологический интернат. Там оказалась очень хорошая заведующая, Инесса Олеговна Войкова, она решила во что бы то ни стало выяснить: кто я такая? И почему вдруг со мной такое произошло. Документов у меня никаких, личность не выяснена, персонал называет Таней. Сейчас уж не припомню, сколько времени пролетело с момента, когда в ПНИ попала. Вызывает меня к себе в кабинет директриса и говорит:

– Чертовы бюрократы! Слушай внимательно. Никак не могут решить вопрос с твоим паспортом. Никто о пропаже родственницы или подруги не заявлял. Возможно, ты одинокая, ни родителей, ни детей. Где живешь? Кем работаешь? Нет ответа и на эти вопросы. Ты словно из воздуха появилась! Но в моем ПНИ нормальной женщине делать нечего. У тебя сохранен разум, можешь жить одна, обслуживать себя, работать. Ну не помнишь ничего о себе. И что? Помогу с жильем, пристрою на службу. Можно, конечно, обратиться в полицию, написать заявление об установлении личности. Но! Дело долгое, и на тех, кто потерял память, могут записать нераскрытые преступления, посадят. Не стоит в отделение идти. Имеется иной вариант. Ночью у нас умерла Надежда Федоровна Зубарева. Она одинокая, семьи нет, родители скончались. Имеется сестра, когда Надя к нам поступила, я ей позвонила, попросила забрать женщину, та ответила: «Не желаю иметь дело с наркоманкой и пьяницей. Нет у меня сестры». И трубку швырнула. Надежда в интернате несколько месяцев прожила, совсем плохая была, по возрасту вы совпадаете. И если на фото в ее паспорте глянуть, внешне похожи. Я ее похороню, как потерявшую память женщину, которую из больницы доставили. А тебе дам ее паспорт. Живи с ним спокойно.

Рассказчица покачала головой.

– Мне идея обманывать полицию не понравилась. Но сидеть невесть сколько времени в ПНИ очень неприятно, поэтому согласилась. А куда мне идти? Где жить? Инесса Олеговна ухитрилась меня оформить в своем интернате сотрудником. И! Бац! Прилетает бумага: на мое новое имя взят кредит, сумма большая. Займ не выплачивают, накопился долг. Наверное, Надежду искали, но она, по словам Инессы, в ПНИ прямо бомжихой приехала. У нее только паспорт при себе имелся, в нем печать о прописке в какой-то деревне. О работе тоже ничего. Ну как финансовому учреждению чудо-юдо отыскать? Но я же официально оформилась на службу. Вот влипла! Испугалась, что придется чужие долги отдавать. Инесса Олеговна приказала не рыдать.

Собеседница улыбнулась.

– Похоже, заведующая знает всю Россию. Телефонная книжка у нее толще меня!

Я тихо засмеялась.

– Значит, записей там мало, вы очень стройная.

– Сушеная рыбка, – закивала Ирина, – Инесса мне добыла новый паспорт. На имя Ирины Григорьевны Афанасьевой. С ним теперь и живу. Из села, уж не помню его название, не выписывалась. Надежда Зубарева, наверное, до сих пор там на учете. Я же Афанасьева.

– Так ничего о себе и не вспомнили? – уточнила я.

– Нет, – ответила собеседница, – Инесса Олеговна умерла, новое начальство интерната меня решило уволить. И куда идти? Жилья нет, денег еле-еле на еду хватает. Спасибо, свет не без добрых людей, устроили меня в благотворительный фонд. Его содержит очень богатая православная пара. Здесь имеется жилой корпус, в нем квартиры, в них селят женщин, попавших в сложные обстоятельства. На территории храм, школа, детский сад, мастерские. Это если вкратце. Я получила однушку, работаю комендантом корпуса, слежу за порядком и еще много чего делаю. Вот такая история.

– Так и не удалось выяснить, кто вы? – повторила я вопрос.

Ирина развела руками:

– Нет.

– А что произошло с женщиной, имя которой вы получили? – не отставала я. – С той, которая умерла?

Собеседница протяжно вздохнула и развела руками.

– Войкова, вероятно, знала Зубареву, – не отставала я.

– Навряд ли, – ответила после небольшой паузы Ирина. – Ладно, – тихо произнесла Ирина, – Инессы в живых нет, можно правду сообщить. Надежда Зубарева досталась Войковой по наследству от мужчины, который ранее там директорствовал. Он очень денежки любил, без нужных документов не имел права никого в интернате поселить. Но за хорошую сумму, пожалуйста.

Ирина улыбнулась.