Читаем Ступа с навигатором полностью

– Древними финиками, – сообщил второй гость.

– Они чем-то отличаются от современных? – удивился полковник. – Сухофрукты способны со временем измениться?

Никита Петрович сделал вид, что увлечен кофе и кексом, который испекла Нина.

Феликс старательно засмеялся.

– Прости, Саша, это профессиональный жаргон. Финиками Никита называет финикийцев.

– Да-да, – закивал дядька, – а Илья спец по выбиванию клиньев.

– Откуда? – удивился полковник. – Несведущ в науках, но впервые слышу о такой.

Маневину опять пришлось прийти на помощь «профессору»:

– И снова жаргон ученых. Илья занимается расшифровкой клинописи!

– Правильно, – заулыбался психиатр, – у древних ученых можно почерпнуть много интересного. Например: тест на яблоко.

– Это что такое? – осведомился Гарик, который, к моей радости, до сих пор сидел молча.

Войлоковский потер руки.

– Что самое трудное в работе психиатра?

– Удрать от буйно помешанного пациента, – живо ответил Никита.

– Ха-ха-ха, – сердито произнес Илья, – но сейчас не шучу. Человек со съехавшей крышей никогда не признает себя умалишенным.

– Просит на завтрак яичницу с гвоздями и уверен, что он здоров, – дополнил Розов и ойкнул.

Судя по недоброму выражению лица психиатра, он, похоже, больно стукнул коллегу под столом ногой и продолжил речь.

– Да, сложно убедить недужного в том, что он потерял разум. Александр Михайлович, вы кем себе считаете?

Дегтярев отложил вилку.

– Владею детективным агентством «Тюх».

– Не о том речь, – отмахнулся психиатр, – вы нормальны?

– Конечно, – кивнул полковник.

– А что с весом? – вновь влез со своим замечанием Никита.

– Никаких проблем, – сообщил полковник, – я стройный, как кипарис.

– И кудрявый, – хихикнул Розов.

– Следует признать, что шевелюра слегка потеряла пышность, – решил продемонстрировать критическое отношение к себе Дегтярев, – но до лысины мне еще полвека.

Я покосилась на блестящую, словно бильярдный шар, макушку Александра Михайловича и промолчала.

– Критическое отношение к себе один из показателей психической стабильности человека, – продолжил Илья, – но некоторые люди неверно себя оценивают. И как лечить таких? Ведь для положительного результата необходимо осознать: у меня на чердаке окон нет да пол гнилой! И тут нам в помощь яблочный тест! Если вам интересно, то могу его на присутствующих продемонстрировать? Дарья?

Илья быстро подмигнул.

– Да-да-да, – заверила я, которая поняла, как следует поступить, – мечтаю пройти этот… э… тест!

– Вот первый показатель нормальной психики, – ответил Войлоковский, – тот, у кого имеется хоть процент нестабильности, никогда не захочет принять участие в тестировании, потому что уверен: он не клиент психиатра. Александра Михайлович, а вы?

– С удовольствием, – быстро произнес полковник.

– Отлично, с вас и начнем, – потер руки врач, вынул из своего портфеля круглый футляр, извлек оттуда зеленое яблоко, протянул полковнику и продолжил: – Кроме психических зигзагов у шизофреника, параноика и всех прочих наблюдается интересный симптом – стопор височно-нижнечелюстного сустава, он соединяет нижнюю челюсть с основанием черепа. Говоря простым, ненаучным языком: чем глубже проблема психики, тем меньше открывается рот! Александр Михайлович, если вы сумеете положить в себя яблоко целиком, не жуя его, не откусывая ничего, то являетесь стопроцентно адекватным мужчиной. Если нет, то у господина Дегтярева, несмотря на его молодость, ум, серьезную работу и красоту, существуют проблемы. Но их сейчас легко решить, потому как они в зачаточном состоянии. Вы, как адекватный человек, естественно, не откажетесь от тестирования.

Илья протянул Дегтяреву футляр. Я мысленно зааплодировала психиатру. Впервые слышу про связь безумия с зубными суставами, но Дашенька не Гиппократ. А Войлоковский так ловко построил беседу, что толстяку невозможно отказаться пройти тест. Если Александр Михайлович не согласится, он распишется в безумии, которое к нему подкрадывается на мягких лапах!

Полковник взял круглый предмет.

– А-а-а, – закричала Нина, – лови ее.

Мы с Мариной вскочили, бросились на кухню, в ту же секунду оттуда выбежала собака Мафи, она несла что-то в зубах. За паглем [1] рысила собакопони Афина, бодро бежал мопс Хуч, за ним неслась пуделиха Черри. Последняя уж не молода, и мы начали думать, что она глухая. Но потом выяснилось: если прошептать на кухне: «Кто хочет сыр?», то потерявшая слух пуделиха первой предстанет перед человеком. Замыкал группу бегунов кот Фолодя.

– Что случилось? – спросила я у Нины, которая стояла у столика с большим ножом в руке.

– Сперла, – ответил вместо нее ворон Гектор.

– Мафи! – возмутилась Нина. – Стала разделывать ананас, отвернулась на секунду, а собака…

– Сперла, – повторил Гектор, – лови ее!

– Поздно, – ответила Нина, – что к Мафуне в пасть попало, то пропало.

– Один из моих аспирантов занимается психологией собак, – сообщил Илья, – могу попросить его поработать с вашей дворняжкой.

– Поскольку все живы, а ананас не отравлен, давайте вернемся в столовую и продолжим нашу увлекательную беседу, – предложил Маневин.

– Поддерживаю и одобряю, – захихикал Никита.