Читаем Стук мертвеца полностью

– Минутку! Я лез из кожи вон – поверьте, сделал все! – чтобы уберечь колледж от скандала. Но я совсем не уверен в том, что все было так, как представляют себе копы. Я все же хотел бы разобраться…

Откашлявшись, Марк вступил в разговор.

– Да! – произнес он, стараясь держать в руках разгулявшиеся нервы. – Да, в этом-то и дело… Доктор Фелл…

– Вот как? Хм? Да?

– Ваше присутствие ни в коем случае не доставляет мне неудобств, – искренне заверил его Марк. – Ради вас я могу считать себя жителем Новой Англии, хотя вырос я на Юге. Все мы хотим выяснить правду… то есть, если доктор Кент все откровенно расскажет.

Доктор Кент посмотрел на Марка, прикрыв морщинистыми веками живые темно-карие глаза.

– Марк, уж не вам говорить об откровенности.

– Я совершенно искренен…

– Тогда простите то, что я вам скажу. Какова была истинная причина того, что Бренда уехала от вас в субботу вечером? Правда ли, что, как сейчас нашептывает миссис Хьюит, она… что она ушла к молодому Фрэнку Чедвику? Кроме того, вы скрываете, что произошло прошлой ночью в Новой библиотеке…

Издалека донеслись невнятные звуки громкоговорителя. По переходам и залам вокзала, огибая гигантские статуи, поднимающиеся к высоким арочным проемам окон, забегали суетливые вереницы пассажиров.

Марк с трудом сдерживал расходившиеся нервы.

– Что касается Бренды, – выдавил он, – я не могу – или не хочу, если вам угодно, – рассказывать что-либо, пока не найду ее и не выясню все. Я звонил некоторым друзьям; не могу позволить себе звонить остальным, ибо полиция может заподозрить ее. Относительно Чедвика я ничего не знаю, куда лучше спросить его самого. А вот о событиях в библиотеке я могу подробно рассказать вам, хотя мне казалось, что вы уже все знаете. И я могу поведать об убийстве в запертой комнате, которое покойный писатель сочинил на бумаге…

– Что?! – громовым голосом перебил его доктор Фелл.

– …и которое в спальне Роз Лестрейндж аккуратно воплотил в жизнь кто-то из его читателей.

Марк подошел к чемодану доктора Фелла и вернулся вместе с ним.

– Доктор Фелл, – сказал он, – машина ждет. Вам приготовлена комната в моем доме, и по пути мы пообедаем в «Майк-Плейс». Я хочу расследования, честного и беспристрастного, без всякой снисходительности, ибо я убежден – Бренда не имеет никакого отношения к этой истории. Если я решусь все вам рассказать, смогу ли я рассчитывать на ваше всемерное содействие?

Несколько мгновений доктор Фелл хранил молчание.

Он думал, тяжело отдуваясь, утопив подбородки в обруче воротника и положив руки на изогнутые головки своих тростей. Его прищуренные маленькие глазки, которых не прикрывали низко сидящие стекла пенсне, были обращены к доктору Кенту с выражением беспокойства или даже какого-то мрачного предчувствия.

Затем, сунув коробку сигар в боковой карман, где она исчезла целиком, он решительно поднялся. Его раскрасневшееся лицо стало очень серьезным.

– Сэр, – торжественно произнес он, – я всецело в вашем распоряжении. Если старый тупица с заскорузлыми мозгами в состоянии оказать вам помощь, можете располагать мной. И вполне возможно – я постараюсь, клянусь громом и молнией! – что у меня появятся кое-какие идеи относительно этого дела.

Вот таким образом в половине восьмого вечера они заехали пообедать в большую полутемную, с искусственным освещением таверну в «Колледж-Инн» в Куиншевене. Устроившись за центральным столиком, уставленным блюдами с вареными устрицами и лобстером, Марк рассказывал свою историю. И хотя он почти ничего не ел, атмосфера застолья успокоила его.

Вдоль стен таверны, на которые падали отблески света, висела серия гравюр, созданных знаменитыми книжными иллюстраторами начала двадцатого века. Яркие цвета и тщательно прописанные детали. Здесь были батальные сцены из американской истории от франко-индейских стычек до войны между штатами.

Тут же на полках стояли копии старинных предметов быта. Прохладный кондиционированный воздух нес с собой приятные запахи, словно из винного погреба. Если не считать официанта, они были в зале одни.

Начав с того, как в воскресенье утром Джудит Уолкер упомянула Уилки Коллинза, Марк поведал и остальные подробности: детали, имеющие отношение к найденным бумагам писателя, «Армадейлу», подмененному экземпляру «Женщины в белом» и к собственно запертой комнате. Прочел он и письмо к Диккенсу, датированное декабрем 1867 года.

Доктор Фелл прервал его только в одном месте.

– О господи! О, Бахус! – очнувшись от раздумий, пробормотал он и, прищурившись, посмотрел на доктора Кента. – Это все правда?

– Правда? О чем вы? Мой дорогой Фелл, мне ли об этом говорить? Спросите у Марка.

– Нет, нет, нет! О, мудрецы Афин! Вы неправильно меня поняли. Я хочу знать, исследовала ли полиция состояние ключа, дверей, дверного косяка в спальне мисс Лестрейндж?

– Да.

– Окон, щеколд на них и так далее?

– Да.

– Были ли следы какого-то механического воздействия на них?

– Никаких. В момент смерти леди была надежно заперта.

Доктор Фелл смешно округлил рот, но не для того, чтобы отправить туда еду или питье.