Читаем Стук мертвеца полностью

Трава на газоне перед домом казалась бледноватой в искусственном освещении; газон тянулся до низкой живой изгороди, за которой Колледж-авеню, изгибаясь, уходила под высокую арку деревьев. «Шевроле» Тоби Саундерса, который считался новым в 1948 году, был припаркован снаружи. Сам Тоби, на которого Кэролайн невольно то и дело поглядывала из-за плеча, возился со стороны левой дверцы.

– Можешь не закрывать его, Тоби! – крикнул Марк, который никогда не запирал своего «шевроле». Крикнул он громче, чем сам предполагал. – Кэролайн! В чем дело? Заходи.

– Честно говоря, я не знаю, стоит ли нам заходить, – сказала Кэролайн. – Не хочется беспокоить тебя, ведь ты, наверное, работаешь над биографией. Но это довольно важно, и мой отец попросил Тоби встретиться с тобой.

– Твой отец?

– Да. А где Бренда?

– Боюсь, что она ушла.

– Ну, может, оно и к лучшему. Я… то есть я, конечно не хочу сказать, что это лучше, – торопливо добавила Кэролайн. – Только мы хотели встретиться с тобой одним.

Тоби Саундерс в желтовато-коричневом костюме с выбившимся галстуком заторопился к ним по дорожке. Тоби был примерно одного с Марком возраста. Историк по специальности, он вместе с коллегами работал на Пентагон, писал историю Второй мировой войны, стараясь опередить тех, кто заканчивал свою историю Первой мировой. Тоби шел опустив голову; Марк видел только коротко стриженные темные волосы, но не мог разглядеть его худого, резкого, нервного лица.

– Ты уверен, что мы тебе не помешаем? – продолжала настаивать Кэролайн.

– Я весь вечер ровно ничем не занимался. Заходите.

Марк закрыл дверь и провел их в гостиную. Он слышал тяжелое дыхание Тоби.

В гостиной, которая обставлялась по вкусу Бренды – удобные стулья в белых чехлах, светло-зеленые стены, темный ковер, – были опущены жалюзи. Кэролайн, помешкав, села на диван в эркере переднего окна. Марк посмотрел на ее спутника.

Тоби, худой и не особенно высокий, был в таком нервном напряжении, что, казалось, воздух вокруг него искрится и потрескивает. Его прищуренные голубые глаза испытующе оглядели комнату, после чего остановились на Марке.

– Все это держится в секрете, – отрывисто сказал он, – никто пока не знает, что это значит. Но через неделю в колледже может начаться черт-те что.

– Ну? Каким образом?

– Пока тут нет студентов, кто-то из нашей среды, – пробормотал Тоби, – кто-то из наших преподавателей разыгрывает чисто студенческие номера. Но это уже не шутки. Они смахивают – я подчеркиваю, смахивают – на полномасштабную попытку убийства.

Кэролайн открыла рот, чтобы возразить. Она сидела опустив вдоль тела руки, упираясь ладонями в диван. Свет из-под матерчатого абажура лампы падал на ее серьезные карие глаза и на короткие густые завитки волос.

– Убийства? – воскликнул Марк. – Полиция в курсе дела?

– Полиция? Здесь? Ради бога, дружище, пошевели мозгами! Куин-колледж пустит в свои пределы скорее бубонную чуму или Черную смерть.

– Так что случилось, Тоби? Сядь. И рассказывай.

Подчинившись, Тоби опустился на диван рядом с Кэролайн. По-прежнему было слышно его тяжелое дыхание. Перед ними на низком кофейном столике стояла серебряная сигаретница. Откинув крышку, Марк подвинул ее гостям.

Кэролайн решительно и нетерпеливо замотала головой. Тоби этого даже не заметил.

– В год от Рождества Христова 1710-й… – начал он.

– Тебе обязательно надо начинать так издалека?

Тоби, нервничая, с вызовом вскинул голову.

– Заткнись, – сказал он, внезапно теряя свою ораторскую манеру и столь же скоро вновь обретая ее. – Итак, в год от Рождества Христова 1710-й, когда штат Вирджиния был колонией ее величества Вирджинии, некий Септимус Хьюит основал академию для мальчиков. Заложил он ее как раз на окраине Белхавена, ныне известного как Александрия. Поселение было небольшим; никому и в голову не приходило, что школа Септимуса Хьюита может добиться процветания. Но плантаторы посылали в нее своих сыновей, и школа в самом деле начала богатеть. Через двадцать лет она перестала считаться только школой для мальчиков. Куин-колледж давал образование или, по крайней мере, учил держаться в обществе молодых джентльменов из Вирджинии. Септимус Хьюит умер. В центре того места, которое никогда не называлось кампусом, а только Лужайкой, ему воздвигли статую: парик с буклями, камзол и все такое. Запомни статую. Это важно. – Прервав повествование, Тоби сказал уже без саркастических ноток в голосе: – Если я рассказываю тебе эту историю, Марк, поскольку ты ни черта не знаешь о том заведении, в котором преподаешь, ты уж поверь, что у меня есть на то основания.

– Конечно.

– Но может, я и не должен ее рассказывать. Ведь меня с полным основанием можно считать тут чужаком. Может, Кэролайн…

Кэролайн коснулась его руки.

– Нет, – сказала она. – Ты, Тоби. Только ты.

При всей своей невозмутимости Кэролайн могла быть такой же настойчивой, как и Тоби. Тот посмотрел на нее. Увидев, что Кэролайн слегка смущена, он и сам смутился, но, взяв себя в руки, продолжил повествование.