Читаем Струны моей души полностью

— Ты не спишь?.. Слышу, как ты ворочаешься. Я тоже не могу уснуть. Меня что-то знобит. Видимо, простыла… Подвинься — я лягу…

Утром проснулся поздно. Софья спала, прижавшись щекой к его плечу, но её ровное дыхание не вызывало у него чувства удовлетворения и спокойствия. Такой потрясающей женщины у него не было никогда. Он лежал и думал о том, что произошло. Неужели она пошла на такую жертву без любви ради вербовки? А он-то влюбился в неё безумно. Любовь — это страшная сила. Он вспомнил Андрия из «Тараса Бульбы» Гоголя. Андрий пошёл на всё ради любви, лаже на предательство и смерть. «А мне всего-то надо прикинуться завербованным, — думал он, — этим предам лишь самого себя… Но представить себя поющим псалмы и читающим Библию?.. При этом ещё и креститься?.. Принято ли это у них?..». Вспоминая эту ночь, он не мог поверить, что её горячий шёпот о любви с первого взгляда к нему, может оказаться всего лишь обманом. Решил не торопиться и преодолевать трудности по мере их поступления.

После завтрака. Софья попросила его не уходить домой:

— Сегодня в три часа дня в нашей килке — ячейке, состоится Студия — это собрание, во время которого у нас проводится громкая читка и разбор статей из журнала, который ты вчера просматривал. Будут обсуждаться и другие вопросы… Останься, милый…

У Кости больно защемило в груди: «Неужели мои подозрения сбываются?»

— И твой, как его там, слуга — тоже придёт? — спросил он.

— Не знаю. Последний раз Студию проводил его помощник…

— Софья, я что-то не понимаю, — удивился он, — деятельность «Свидетелей Иеговы» в России запрещена. Вы, оказывается, подпольщики?.. Ты предоставляешь свою квартиру для собрания запрещённой организации. Понимаешь, чем это грозит?..

— А квартира эта уже не моя. Я оформила договор купли-продажи с пожизненным содержанием с руководством нашей общины. Так уже сделали несколько наших одиноких женщин. Нам объяснили, что это нужно сделать в целях юридической защиты собственников при разоблачения явочной квартиры.

— То —есть, в случае конфликта с властью, к тебе никаких претензий — квартира не твоя и ты не виноватая… Прости, так и лезет проклятая рифма — говорить не то, что хочу. — Здорово придумали. Ну, не зря вас запретили!..

— Ну, запретили нас… А сто семьдесят тысяч человек в России, которые исповедуют нашу веру, куда девать? Они ведь граждане России. Большинство работают… Что с ними делать?.. Мы вынуждены скрываться и менять места собраний…

— Милая, Софочка… Я вижу, что ты крепко запуталась в сетях иеговистов. Хотя, надо сказать, что сети христианства не лучше. Ты видела на том берегу озера: какой особнячок у служителя нашей епархии? И машина у него — не то, что моя отечественная «Лада». И всё это за деньги верующих, старух, которые несут им свои рубли. И ещё. Это насчёт твоей квартиры, — добавил он. — Может всё кончиться для тебя очень печально. Когда те, с кем ты заключила договор, решат, что ты им больше не нужна, они от тебя постараются избавиться, и квартиры перейдёт им. Кстати, этот договор в любой момент ты можешь признать ничтожным, но только при жизни. Скончавшись, ты сделаешь очередное «благое дело» в пользу Иеговы… Ты живёшь, как под Дамокловым мечом… Теперь скажу самое главное, — я видел в небе всё. Только Бога там не видел. Пожалуй, сейчас уйду… Спасибо за приглашение на ваше собрание, но у меня дома голодный кот…

— Ты обиделся на меня? — спросила она с огорчением. — Костя, милый! Побудь еще немного… Не уходи!.. Хочешь я тебе поиграю? — сказала она, открывая крышку фортепиано. Что ты любишь?..

— «Лунную сонату» Бетховена. Первую часть… Я не обиделся. Очень тебе благодарен за эту ночь. Я в тебя влюбился, но чувствую, что между нами глубокий обрыв.

Она играла блестяще. А он слушал и чувствовал, что никогда ещё не был так близко от заклания своей души не дьяволу, а Богу по имени Иегова во имя любви…

Кот встретил его гневным ором, который можно перевести примерно так: «Ты где шляешься? — по рукам пошел? — А я сижу голодный».

Наевшийся кот уснул на подоконнике, а он ушёл по своему маршруту на прогулку. Время подходило к трём часам дня и ему захотелось увидеть: кто они, эти иеговисты её килки? Стал вдалеке так, чтобы видеть входящих в её подъезд. Насчитал около десяти человек. В основном, это были пожилые женщины, а мужчин, примерно его возраста, оказалось лишь двое. На улице, после вчерашнего дождя было прохладно и сыро. «Полёты состоятся в любую погоду, — подумалось ему, — но кто же из этих двоих слуга?».

Следующий день он посвятил хозяйственным делам. Готовил еду себе, кормил кота, бродил вокруг озера и сочинял стихи. Конечно, о любви. Но на эту тему так много было уже написано другими поэтами, что все его сочинения оказывались сплошным плагиатом. Заболело горло. Видимо простыл, находясь в засаде.