Читаем Струна и люстра полностью

1. Мы не такие, как все. Мы обособленные и уникальные. Мы — надежда общества. Там — на улице — серость и грязь, только у нас в отряде можно быть нормальным человеком…

2. Вы — дети — не такие, как взрослые, вы лучше и честнее — ни в коем случае не должны стать похожими на них…

3.. Мы уникальны, мы посланники света и должны бороться со злом, наполняющим мир.

Г-н Кертис неплохой стилист (правда, врет изрядно, однако в полемике это дело простительное), а от интонации и стиля зависит многое. В самом деле — о необходимости борьбы со злом, подлостью и жестокостью сказано в Уставе «Каравеллы» (кстати, скопированном многими отрядами). Но при чем здесь «зло, наполняющее мир»? И если бы какому-нибудь юному рулевому яхты или десятилетнему барабанщику сказали, что он «посланник света», тот решил бы просто-напросто, что говорящий спятил. А поскольку это говорит г-н Кертис, то… ну, ладно. Вот что он пишет дальше:

«И тут начинается деление „свой — чужой“. „Свои“ поддерживаются всегда, даже если они где-то не правы, они „свои“. А „чужие“ — это вечные противники. И не имеет значения, кто это — дамы из пионерской организации, учителя в школе или соседний отряд.»

В общем-то старая песня. Мы ее слышали, начиная с шестидесятых годов, от уличенных в рукоприкладстве школьных завучей и физруков, от комсомольско-обкомовских чиновников, негодующих по поводу излишней автономии «Каравеллы», от методистов Дворца пионеров, возмущенных, что «у них форма и барабаны не как у всех». И ничего здесь не было бы нового, если бы не слова «…или соседний отряд».

Обвинить «Каравеллу», которая

— в свое время раздарила половину своих яхт другим ребячьим флотилиям;

— много лет подряд забирала (и забирает) к себе на стажировку экипажи, и просто ребят из разных отрядов;

— не раз проводила с такими отрядами летние лагеря и совместные операции;

— вместе с ними снимала фильмы;

— защищала их (хотя и не всегда успешно, поскольку — «бодался теленок с дубом») от чиновников, отнимавших у ребят отрядные помещения;

— мастерила по своей технологии для других объединений высокие «суворовские» барабаны»;

— помогала в журналистских делах и

— никогда не делала разницы между «нашими» и «не нашими»

…так вот — обвинить ее во вражде с другими отрядами было полным бредом.

Могли иногда спорить по всяким оргвопросам взрослые лидеры, но это никогда не сказывалось на отношениях между ребятами.

Кертис дает понять, что сначала АРДОвские лидеры охотно восприняли каравелловскую «систему против», а потом «прозрели», и это стало причиной кризиса.

Но истинная причина невольно пробивается в откровениях автора статьи.

Г-н Кертис сообщает:

«Книги ВПК — опасное оружие в умелых руках. А люди, входившие в АРДО, были умелыми. Сейчас я общаюсь со скаутами, у меня огромное количество знакомых руководителей, но среди них почти нет людей, умеющих так управлять сознанием ребенка».

Может быть, они и умели управлять «сознанием ребенка», но книги Крапивина никогда к этому не звали.

И далее.

«Есть в „крапивинской“ системе такой термин — „присоединение и ведение“. Ввел его, кажется, Дима Лысенко… (иначе говоря, автор статьи, который взял псевдоним и пишет о себе в третьем лице; и обратите внимание: придумал термин Дима, но систему с его применением называет почему-то «крапивинской»). Суть этого метода сводится к тому, что командор сначала «присоединяется» к ребенку, ставя себя в «детскую» позицию, показывая, что он такой же, устанавливая дружеские («братско-отцовские»?) отношения и после этого ведет за собой…»