Читаем Строптивая полностью

– Он появится через несколько минут. Следующим номером объявит новую певичку, – сказал Джоэль.

– Мне бы хотелось исчезнуть до выхода певички. Достаточно наслушался открытий Мэннинга Эйнсдорфа, – сказал Гектор.

– Что-то ты сегодня очень нарядный, – заметил Мэннинг Эйнсдорф, подходя к бару.

Ему было лет шестьдесят, седые волосы он зачесывал с затылка на лоб, чтобы прикрыть лысину. На пальцах обеих рук он носил массивные перстни.

– Твое присутствие всегда придает клубу что-то особенное, Гектор, – сказал Мэннинг.

Гектор, в своей белоснежной манишке и черном галстуке, в глубине души испытывал самодовольство, понимая, что является центром внимания этих людей, и зная, что он не такой, как они, что он выше и лучше их. Он кивнул в знак согласия и повернулся, чтобы осмотреть зал.

– Был на светской пирушке? – спросил Мэннинг. Гектор утвердительно кивнул головой. Это была игра, в которой оба охотно участвовали. Из кармана брюк Гектор вынул золотой портсигар, взял сигарету и прикурил ее спичкой из пачки с фирменным знаком «Мисс Гарбо», которую ему подал Мэннинг.

– На чьей? – спросил Мэннинг. Как человек, не вхожий в светское общество, Мэннинг Эйнсдорф испытывал крайнее любопытство по поводу светской жизни своего клиента, и Гектор Парадизо, явно наслаждаясь своей репутацией, не мог удержаться, чтобы не произвести впечатление на любопытного Мэннинга.

– Паулины Мендельсон, – ответил Гектор, понизив голос, зная, какое впечатление производит только упоминание ее имени.

– Ну, ты даешь! – сказал Мэннинг. – И как же она была одета сегодня?

Паулина Мендельсон была бы несказанно удивлена, если бы узнала, как часто ее имя служит предметом хвастовства среди завсегдатаев таких баров, как «Мисс Гарбо», а также среди парикмахерш, цветочниц, мастеров, изготовляющих рамки для картин и абажуры для светильников в районе Западного Голливуда.

– Как сама Мадам X. Черный бархат. Высокий ворот. Сзади низкий вырез. Очень строгое, – ответил Гектор.

– А какие украшения? Сдается мне, что изумруды? – спросил Мэннинг.

Гектор покачал головой.

– Две нитки превосходного жемчуга, размером с виноградину, и скромный браслет с бриллиантами.

– Класс, у этой женщины есть класс, – сказал Мэннинг. – Выпьешь? Я плачу.

– Виски с содовой, Зейн, – сказал Гектор, обращаясь к бармену.

– Подвигайся ближе, Гектор. Как делишки?

– В порядке, Зейн. Хорошо выглядишь, старик. Зейн, которому было сорок, засмеялся.

– Мэннинг, хочешь знать, когда я впервые проделал эти делишки с Гектором? В тысяча девятьсот шестьдесят восьмом, правильно, Гектор? Встретил его в номерах на Стрипе.

– Тогда он был забористый парень, – сказал Гектор.

– Кстати, о мальчиках. Сегодня у меня появилась парочка новых, – сказал Мэннинг.

– Покажи-ка мне их, а то уже поздно, пора в постельку, – сказал Гектор. – Только не надо Третьего мира.

– Посмотри на того, с краю у стойки бара, что пьет пиво, в кожаной куртке, блондин, – сказал Мэннинг.

Гектор посмотрел в конец стойки бара. Там сидел молоденький парень, который заметил, что его разглядывают. Он подмигнул и улыбнулся. При тусклом свете бара он выглядел привлекательным.

– Все, достаточно. Этот мне подойдет, – сказал Гектор. – Как его зовут?

– Лонни, – ответил Мэннинг.

– Лонни, а дальше?

– Откуда, черт возьми, я знаю? Он назвался просто Лонни, – сказал Мэннинг.

– Ты должен знать фамилию.

– Для чего? Эти парни не стремятся попасть в «Голубую книгу Лос-Анджелеса». У них кое-что другое на уме. Такие парни если и назовут фамилию, то в девяти случаях из десяти она будет липовая. Так зачем терять время, чтобы узнать ее?

– А чем этот Лонни известен? – спросил Гектор, разглядывая молодого человека.

– Тебе он понравится, Гектор. У этого парня, как он говорит, есть рукопись «Ленч при свечах», которую считают потерянной, – сказал Мэннинг. – Взял он ее у Бэзила Планта, когда однажды ночью Бэзил был вдрызг пьян, разругался с ним и не хотел заплатить. Он подумал, что Бэзил наутро придет за ней и выложит кучу денег, но Бэзил наглотался таблеток и был в таком запое, что даже не вспомнил о случившемся, а вскоре он умер. Так у Лонни оказались в руках девяносто восемь страниц романа, которые этот глупец даже не прочитал, но хвастается ими повсюду.

– Это не совсем то, о чем я хотел узнать, когда спрашивал, чем он знаменит, – сказал Гектор. – Вникни: когда я пришел сюда, я вовсе не предполагал провести ночь с любителем литературы. Я хочу знать точнее, у него стоит?

– Ну, в этом деле у меня нет опыта. Я только видел его видео, – сказал Мэннинг.

– И что же?

– Довольно длинный, на два дюйма выше пупка, если поднять. Это ты хотел знать? – спросил Мэннинг.

– Да, Мэннинг, именно это я хотел узнать. Представь меня и договорись о цене сейчас, заранее, чтобы не было никаких недоразумений. А то у меня были неприятности с этим пуэрториканцем, которого ты мне подсунул на прошлой неделе.

– Я слышал.

– Я плачу семьдесят пять, не больше.

– Сейчас берут не меньше сотни, Гектор.

– Семьдесят пять, – повторил Гектор.