Читаем Стрелы ярости полностью

– Это мы уже слышали. Ты полагаешь, мои люди должны удовольствоваться головой римского офицера и бессмысленной металлической птицей на шесте, но на самом деле им нужно не это. Может ли твоя птица, Кальг, вернуть наших павших воинов и прекратить убийства? Мы, в отличие от твоих буйных сельговов, с римлянами не воевали. До сих пор они не строили своих крепостей на нашей территории, в то время как твои земли были утыканы их заставами. Сначала ты испортил отношения с римлянами, а потом стал убеждать нас расторгнуть наши с ними договоренности. Ты похож на бесхвостого лиса, который уговаривает своих собратьев отбросить хвосты.

Старик оглянулся на остальных вождей, которые явно его поддерживали.

– Теперь наши владения наводнят римские солдаты, как это произошло на землях твоего племени. Мы будем жить под контролем римлян, они больше не будут доверять нам, а станут внимательно следить и погонять, как скот, в который мы превратимся.

Кальг не ожидал от старого вождя такого напора, но тот чувствовал за своей спиной достаточно сторонников, готовых в случае чего дать отпор телохранителям Кальга. Уверенность в своей правоте и безопасности придавала ему мужества. Кальг сделал глубокий вздох и заговорил снова:

– Они были хозяевами на наших землях, Бренн, но теперь это уже не так. Ты ведь знаешь, что мы сожгли все римские крепости во владениях сельговов в первые же два дня после того, как объявили войну захватчикам. Теперь сельговы свободны от их гнета, и им нелегко будет вернуть нас под свою власть. Трофеи, захваченные нами в сражениях с римлянами, вернут наших союзников – северные племена. Это свидетельства того, что империя уже ослабела. Они указывают на то, что легионы можно победить в бою, а значит, мы снова станем свободны и…

Правитель вотадинов открыто рассмеялся ему в лицо, и Кальг оцепенел от ярости.

– Это значит, что тебе просто повезло, Кальг. Ходят слухи, что ты нашел среди римлян предателя, который заманил легион в ловушку. Но не стоит рассчитывать, что и в другой раз нам выпадет такая удача, если это только можно назвать удачей. Да, ты разгромил легион, но еще до вечера того же дня мы бежали, как испуганные дети, а на пятки нам наступали еще два легиона и проклятая кавалерия. Из-за их копий я потерял сына, которого больше никогда не увижу, а его голова, отрубленная римскими солдатами, украсит стену их казармы.

Его племянник, Марто, стоял за креслом своего дяди с полудюжиной верных людей и смотрел на Кальга с плохо скрываемой яростью. Об этом суровом воине с лицом, испещренным шрамами, ходила слава бесстрашного бойца. Бренн откинулся в кресле, не отводя взгляда от Кальга. В это мгновение вождю сельговов вдруг стало ясно, что наступает решающий момент. Быстрой походкой он преодолел разделяющее их расстояние и, подойдя вплотную, склонился над стариком, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Марто и его люди напряглись, готовые обнажить мечи, если Кальг посмеет притронуться к их повелителю.

– Сын твоей сестры – ваш новый герой, старик? Или, может, поступим как в старые времена: ты выставишь своих людей против моих, и посмотрим, чья возьмет?

Бренн бесстрашно встретил его взгляд.

– Согласись на мир с римлянами – и никакого поединка не будет. Уже сейчас на наших землях стоят два их легиона. Им подвластна вся местность вокруг их разрушенных крепостей, которые они уже начали восстанавливать, а ты утверждаешь, что сможешь сбросить их гнет. Если мы попробуем оказать сопротивление, их легионы прокатятся по нам тяжелыми жерновами и вдавят нас в землю. – Он отрицательно покачал головой и повернулся к стоящим за ним людям. – Восстание проиграно. Мы снова под их железным кулаком, но на этот раз мы не получим от римлян никакой компенсации, которая послужила бы нам утешением. Единственное, на что мы можем рассчитывать, – это обменять проклятые трофеи на некоторое снисхождение, присовокупив к ним униженную мольбу о прощении и обещания хорошего поведения в будущем. А пока мы этого не сделаем, их легионы будут топтать нашу землю, ища отмщения за свою поруганную гордость.

Кальг отвернулся, притворяясь, что обдумывает предложение. Это был не просто приказ от племенных вождей, столпившихся за спиной старика, – это был смертный приговор для него самого. Ведь если начнутся переговоры, то жажду мести утолит лишь выдача его собственной головы наряду с головой римского легата, что сейчас лежит в его шатре, в кувшине с кедровым маслом. Если, конечно, им не удастся захватить его живым для долгих унижений и последующей ритуальной казни. Он повернулся и посмотрел в безжалостные лица, скрывая улыбку.

– Значит, ценою мира станет моя голова. Вы не оставляете мне выбора. Приятно осознавать, что вам придется пожертвовать кое-чем еще, кроме моей головы.

На лице старика забрезжила догадка. Остальные вожди нахмурились, силясь понять смысл сказанного.

– У тебя есть заложники?

Кальг печально покачал головой.