Читаем Стрелок полностью

Но вот ночью восхищение французской деревней резко сошло на нет. Ночью были клопы. Нет, не так. КЛОПЫ! Похоже, на подслащенную вредоносными добавками из двадцатого века кровь они сбежались со всего трактира, а может быть, и со всей деревни. Как только погас свет, все это шестиногое воинство пошло в решительное наступление и перло на двух усталых путешественников, как фрицы под Москвой, включая сюда не только наземные силы, но и лихую десантуру. Да-да, именно так – кусачие твари прыгали с потолка, и это было мерзко.

Ту ночь они провели в том же зале, в котором ужинали. Трактирщик попробовал ворчать… Дурак. Павел, взбешенный Францией вообще и насекомыми в частности, просто взял его за грудки и пообещал прямо сейчас разом окончить существование трактирщика в этом мире. Мужик поболтал ногами в воздухе, оценил силу разгневанного постояльца и согласился с тем, что гости могут спать, где захотят, и даже света при этом не гасить. Он, по сравнению с Павлом, да и с Александром тоже, вообще был мелковат – здесь народ не превышал ростом метра семидесяти примерно, а чаще был и того меньше. Нормальная ситуация – потомки были крупнее предков, да и просто лучше откормлены, и великаны прошлого чаще всего не превышают среднего роста в двадцатом веке, хотя, конечно, и исключения встречались.

В общем, повисев в воздухе, трактирщик не стал больше качать права, и путники провели ночь на лавках, жестких и неудобных, но, хотя бы, не кусачих, радуясь только, что их баулы с вещами закрывались плотно, и никаким ползучим гадам в них было не проникнуть. А когда взошло солнце и настала пора выезжать, желание провести дезинфекцию трактира путем выжигания насекомых вместе со стенами, было уже нестерпимым. Плюс задницы в седлах с непривычки намозолили изрядно. Ничего удивительного, что утром они выехали злыми, не выспавшимися, и потому резкими до предела. Это моментально оценила группа каких-то личностей неопределенного рода занятий, появившаяся на дороге почти сразу после того, как деревня скрылась из поля зрения, то есть после первого же поворота. Не успел рослый оборванец, одетый в отрепья с претензией на элегантность и бывший в этой компании, очевидно, за главного, встав в картинную позу начать что-то говорить, как по нему и его товарищам числом аж в восемь рож отработали сразу три пистолета (Александр неплохо стрелял с двух рук) с глушителями. Естественно, никто этого не пережил и, похоже, даже не понял, что их убивают. Что хотел сказать незадачливый Робин Гуд, осталось неизвестным – все равно по-французски напарники не понимали. Хотя что там понимать, наверняка банальное "жизнь или кошелек", если словеса лишние отбросить. Увы, красноречие его подвело, стрельнули бы из-за куста – был бы шанс, а так…

Стянув еще теплые трупы в расположенный за пару десятков метров от дороги овраг, из которого те, собственно, и вылезли будучи еще в живом виде, и ухитрившись при этом не измазаться в крови, оба парня, запалено дыша, сели на его краю передохнуть. Работы было еще довольно много, требовалось как-то замаскировать все это, чтобы не привлекать лишнего внимания – оно было им сейчас ни к чему. Конечно, маскируй, не маскируй, через пару дней вонь пойдет такая, что и без собак найдут, но тогда будет уже наплевать, а пока что требовалось что-то придумать.

Павел, философски глядя вниз, сплюнул, не попал и, почесав переносицу, выдал идею наломать веток и забросать это неэстетичное зрелище. То, что после той залитой кровью полуторки перестал ее бояться совершенно, было хорошо, а вот то, что на трупы плевать начал – плохо. В конце концов, все там будем, и тела ни в чем не виноваты. Да, при жизни они были плохими людьми – ну и что? Примерно в таком ключе и высказался Александр, как киллер, он повидал очень много смертей, и составил о них определенное мнение. Какую-то философию в этом нашел – иначе и с катушек поехать недолго. Азы своего отношения к мертвым он Павлу и выдал, после чего раскритиковал идею с ветками. Во-первых, долго, а во-вторых, они привлекут не меньшее внимание. Рощица на краю оврага была хиленькой, и общипывать ее означало подать сигнал любому, имеющему мозги: здесь что-то замаскировали.