Читаем Стрелок полностью

В этот момент машина – находящиеся в ней уже заметили старика Айви и диораму трагедии спущенного колеса – начала плавно тормозить, сбрасывая скорость и подкатывая к грузовику. Она была в ста футах, в пятидесяти футах, в двадцати пяти и затем проехала прямо перед носом у Чарльза, настолько медленно, что он успел рассмотреть сгорбившегося за рулем парня. Боже милосердный, какой же тот был молоденький! Похожий на героя «Пострелят»[3], тощий, во все стороны торчат непокорные вихры, но, в стремлении походить на взрослого, одетый совсем как взрослый, вплоть до туго затянутого галстука.

Машина остановилась, и Чарльз вышел из зарослей, низко пригнувшись, чтобы занять исходную позицию. Он услышал, как парень крикнул в окно на удивление мелодичным голосом:

– Эй, папаша Айви, в чем проблема?

Поэтому Чарльз находился слева от машины, когда началась стрельба. Был первый выстрел – но второй, третий, четвертый и так до стопятидесятого раздались так часто, подобно ураганному ветру, что разобраться в независимости отдельных нот не было никакой возможности. Ближе всего к Чарльзу и, следовательно, громче всего был «Браунинг» Теда, творивший преисподнюю в виде шума, огня и свинца. Тед только что расстрелял полный магазин, выпустив все двадцать патронов калибра.30-06 за какую-то секунду и, возможно, один-два раза поразив цель. Тем временем Чарльз, поморщившись, мельком взглянул на всех остальных шестерых стрелков, ведущих огонь. Он буквально увидел летящий свинец – не как осязаемые отдельные предметы, а в виде своеобразного волнового возмущения, стремительно несущегося вперед, раздвигая атмосферу в своей жажде поразить живую плоть. Свинцовый ветер подул со стороны кладбища прямиком в машину и сквозь нее, и там, где пули попадали в машину – похоже, одновременно повсюду, – они с грохотом ударяли в металл, раздирая и искореживая его рубцами и кратерами, превращая стекло в бриллиантовую пыль, и все повреждения, казалось, были нанесены в первую долю секунды.

Продолжая крадучись продвигаться вперед, Чарльз приблизился к правому заднему крылу и заглянул в салон. Ему были хорошо видны оба подростка. Они сидели, обмякнув, за паутиной трещин, затянувшей лобовое стекло. Из их тел, а также из десятка пулевых пробоин на приборной панели исходил дым; утыканные стальными осколками, вырванными из корпуса «Форда», осыпанные превращенным в атомы стеклом разбитых окон, они застыли неподвижно, повинуясь уже вступившей в свои права смерти. У них был вид тряпичных кукол, который находят таким удобным мертвые, – подбоченившихся и абсолютно беззаботных, праздно расслабившихся, подчиняющихся одной только силе притяжения.

Но в этот момент, по закону фарса, нога мертвеца соскользнула с педали тормоза, и пока все стрелки, спрятавшиеся в зарослях, лихорадочно перезаряжали свое горячее, но пустое оружие, машина медленно поползла вперед.

Движением прирожденного стрелка Чарльз вскинул винтовку к плечу, нашел мушку там, где она и должна была быть – то есть точно и четко на расплывчатом очертании затылка мальчишки, запрокинутого на спинку сиденья, – и бессознательно идеальным плавным нажатием на спусковой крючок выпустил большую пулю калибра.35 сквозь стекло, затуманив его паутиной. Пуля попала в самую середину, разбрызгав повсюду вокруг смешанное с осколками кости мозговое вещество; затем, невзирая на сильную отдачу, Чарльз развернулся и всадил вторую пулю в спинку соседнего сиденья, отчего девушка, живая или мертвая, обмякла, а в месте попадания вырвалось облачко пыли и мусора, смешавшееся с токсинами, уже кружащимися в воздухе.

К тому времени как полицейские перезарядили свое оружие или схватили новое, машина успела откатиться дальше по дороге, и они снова открыли пальбу, совершенно бессмысленную, еще больше раздирая и коверкая машину. В этом не участвовал один только капитан Фрэнк, ибо он знал, что на сегодня работа закончена.

Машина остановилась на левой обочине, накренившись, но не упав в канаву. Она напоминала металлические кружева, салфетку «Форд» – столько дыр в ней проделали израсходованные против нее боеприпасы. Над капотом поднимался дым, из салона, где лежали трупы, еще теплые, доносился шепот. Тем временем все вокруг затянул плотный туман порохового дыма, вызывая слезы в глазах, горечь на языке и привкус пыли на губах.

Приблизившиеся к машине, ребята изучали творение рук своих, но Чарльз был свободен от любопытства, поскольку по долгу службы уже достаточно насмотрелся на изуродованные человеческие останки. Человек, получивший пулю в лоб, выглядит абсолютно одинаково что в окопах во Франции, что в восьмицилиндровом «Форде» в Луизиане.

– Больше они никуда не уедут, – заметил кто-то.

– Это уж точно. Яичко разбилось.

– Не так уж они страшно и выглядят.

– Шпана. Мокрые крысы или собаки. Может быть, бурундуки.

– Похоже, мы убили маленького Непоседу, – добавил еще кто-то. – Осталась одна прическа.

– Допрыгался.

– Как решето. Мы проделали тысячу дыр.

Чарльз понимал, что это означает: конец Бонни и Клайда.

* * *