Читаем Стрельников В. Переярок. полностью

Патронов сотню дам, картечь. Русские, свежие.

Парень встал со стула. – Думайте скорее. – Бери, Сайёра. – Я кивнул. В крайнем случае, отдам деньгами. А тут все-таки огнестрельное оружие. Я давным-давно мечтаю о ружье. -Тогда вам отдадут их перед Воротами. Деньги отдадите там же. Пошли, ребятишки! – И нас вытолкали из кабинета. Мы довольно быстро собрались, загрузили сумки в мотоцикл, а мотоцикл завели в знакомый “Дейли”. И так прошел почти час. Сайёра даже переодеться не успела. – Ну что, готовы? Посидим на дорожку. – Парни присели в открытой боковой двери микроавтобуса, мы с Сайёрой сели на грубую скамью возле выхода. Молча посидели с минуту. -Все, пора. – Молчаливые и малоразговорчивые встали, подождали, пока мы не сели в салон, закрыли дверь. Щелкнул замок. Оба на! Боятся, что сбежим, что ли? Парни спокойно уселись впереди, один обернулся вполоборота, чтобы контролировать нас, второй завел двигатель, и мы выехали сначала из цеха, а потом и из промзоны. Мелькнули дома Сергелей, потом пустырь, обделяющий микрорайон от Ташкента. Перекресток, Ташкентская обводная дорога, снова какая-то промзона. Сзади закрылись выкрашенные грубой краской ворота, древние как навоз мамонта.

Выходите!

В открывшуюся дверь заглянул Анвар Шарипович. – Вывозите свой мотоцикл. Слушайте внимательно! Заезжаете на платформу, ждете. На желтый сигнал все глушите, и сидите тихо, как мыши. На зеленый выдохнули, замерли. Дернетесь – умрете, и умрете плохо. Как пройдете, можете заводить мотор и дышать. Впрочем, вам все расскажут. Там. Давайте, ваше время в этом мире истекает. – И узбек отошел в сторону. Молчаливые открыли задние двери фургона, откинули аппарель. Помогли мне вытолкать мотоцикл. Вручили два старых оружейных чехла, один из брезента, второй кожаный, четыре пачки патронов “СКМ-индустрия”, забрали у Сайёры деньги. Блин, проверить ружья негде. Облом. Заведя свой “Урал”, я заехал на грубо сваренную из довольно ржавого профиля платформу. Заглушился. Сзади на сидение уселась Сайёра, и крепко ко мне прижалась. Настолько, что я слышал, как часто стучит ее сердце. Тут-тук-тук... Желтый свет фонаря. Между столбов грубо сваренных и окрашенных Ворот появилось серебристое марево. Налилось свечением, тихо загудело.

Мамочка!

пискнула сзади девчонка, и крепко обняла меня со спины, спрятав лицо у меня между лопатками. -Зеленый! Замри, Сайёра! – Я глубоко вздохнул, задержав дыхание. Платформа медленно тронулась, исчезая в серебряном, колыхающемся зеркале. Вот передняя вилка вместе с колесом исчезла, жидкое серебро поглотило приборы, бак. Мои глаза, огромные, мерцающие, встретились с моими же, сквозь меня прошло непонятное, очень странное ощущение, и я зажмурился от сияющего солнца, бьющего в открытые ворота. Сзади снова пискнула девушка. 40 день третьего месяца, 23 год , 12:03, понедельник. База “Индия и Средний Восток”. -Вы по-русски понимаете? – На нас посмотрел молодой солдат с американским автоматом. – Понимаете? -Да, – неуверенно ответил я.

Тогда заводи мотор своей колымаги, и съезжай с платформы. И за мной!