Читаем Стрелец полностью

Кстати, в экспедиции имелась парочка уличных шавок, на которых подлекарь и опробовал свои новые методы лечения. Дворняжки оказались в роли подопытных благодаря воспоминаниям Карпова. Доставалось собачкам, чего уж там. Но зато вон как сейчас парень уверенно орудует над раненым.

— Как он? — спросил Иван.

— Понятия не имею, что у меня получится. Наконечник попал в сустав. Я все почистил и сейчас начну зашивать. Но-о… Обычно после таких ранений если и выживают, то рука теряет всякую подвижность. Впрочем, никто и не старается делать операцию. Ну да посмотрим.

— Больше раненых нет?

— Одному посекло кожу на голове.

— Видел.

— Ну и у тебя что-то с рукой, — указав на пропитавшийся кровью рукав кафтана, уточнил Павел.

— Ого. А я-то думал, что это просто царапина, — удивился такому количеству крови Иван.

— Жди. Освобожусь, посмотрю.

Угу. На царапину пришлось накладывать целых четыре шва. Иначе уродливый рубец обеспечен. Стрелы-то башкиры использовали с широким наконечником. Незачем пускать бронебойные, коль скоро на противнике нет доспехов. А те способны были причинять весьма обширные ранения.

Через полчаса Иван вновь был во дворе и руководил приготовлениями к повторному штурму. Впрочем, в его вероятности он сильно сомневался. А вот в том, что татары предпримут ночную атаку, был уверен. И тогда уж нужно не оплошать.

Васильчиков Сергей Илларионович — молодой человек, единственным достоинством которого была его привлекательная внешность. В свои двадцать пять лет он слыл завзятым сердцеедом. И тот простой факт, что он по сей день топтал грешную землю, ярче всего говорил в пользу его несомненного таланта на любовной ниве.

Впрочем, возможно, его везение обуславливалось тем простым обстоятельством, что он никогда не обращал свой взор в сторону невинных девиц. Причем как благородного сословия, так и из черни. В его понимании куда предпочтительнее вдовы и зрелые дамы.

Первые были вправе распоряжаться своим имуществом. Вторые успели провести в замужестве достаточно много времени, укрепив свои позиции в семье. И коль скоро они могли себе позволить пойти на измену, то были достаточно умны и обладали определенным влиянием на своих мужей. Соответственно, молодой и пылкий любовник имел все шансы для получения определенных выгод. Материальных, разумеется.

А вот молоденькие супруги его интересовали в гораздо меньшей степени. Совершенно не интересовали, если честно. Их мужья, как правило, люди молодые и горячие, а сами дамы не блистали ни изворотливостью, ни осмотрительностью, ни благоразумием. Нет, связь со столь ветреными особами не могла принести пользу по определению, а вот серьезные неприятности — очень даже.

Когда на его пути возникла великая княгиня Хованская, Сергей Илларионович не без оснований решил, что к нему на огонек заглянул сам Авось. Веселая вдова, как ее называли за глаза, отличалась завидной щедростью.

Не обошла она своими щедротами и его, грешного. Не сказать, что облагодетельствовала деревенькой или поместьем. Но зато в его карманах появилось кое-какое серебро. Чудесным образом испарились долги. И забрезжили радужные перспективы. Он не знал, насколько это было правдой, но прошлый ее полюбовник вроде бы не был обделен.

И вдруг все его надежды рухнули. Вот так, в одночасье. И мало того что княгиня прекратила с ним отношения, так он еще и оказался в руках заплечных дел мастера. До сих пор как вспомнит, так вздрогнет. На дыбе висеть несладко. Не один день над ним измывались. И каленым железом прикладывались, хорошо хоть лицо не тронули.

В конце концов Васильчиков сознался во всем. И даже в том, что самолично предал смерти царя Ивана Четвертого, прозванного Грозным. И Александр Невский также пал от его руки. И вообще он согласен на все. Что только ему не приписывали, он соглашался со всем, лишь бы только избавиться от свалившихся на него мучений.

Признаться, именно то, что он сломался, и спасло ему жизнь. Нет, если бы следствие вели официальные лица, то не миновать ему плахи. Но проводившим дознание нужна была правда. Только она и ничего более.

Васильчикову понадобилось более полугода, чтобы оклематься и залечить душевные раны. После пыточной молодой человек, не отличавшийся смелостью, стал и вовсе труслив. Правда, ни его красота, ни его обаяние никуда не делись. А шрамы на теле, которые можно было рассмотреть только при определенных условиях, даже придавали ему мужественность.

Ну и как бы то ни было, а из этой истории он вышел с прибытком. Его усадьба в Белом городе вышла из-под долгов еще при отношениях с Ириной Васильевной. Теперь же в качестве извинения он получил также небольшое поместье в семидесяти верстах от Москвы. Не сказать, что оно приносило большой доход, но уж бедствовать ему точно не придется. При умеренных аппетитах, конечно.