Читаем Стрелец полностью

Да пошло оно все лесом! Плевать, кто перед ним. Иван пусть и не фаворит, а полюбовник Хованской, но зато тот, от кого она решила родить ребенка. Броня у него! Титановая, йолки!

Да ну, не может быть! Иван с любопытством посмотрел на солдата, одетого не без щегольства, и покачал головой. Нет, ну надо же. Иной мир, иной наследник, а этот и тут нарисовался. Н-да-а, есть все же что-то неизменное. Вот и Алексашка этот, получается, та самая постоянная. Впрочем, тот еще проныра и шанса своего не упустит. Пусть и нет на Руси Лефорта, зато нашелся де Вержи, у которого Меншиков обретался в конюхах.

Последнее Карпов узнал позже. Сейчас же смотрел на слегка удивленного парня и тихо обалдевал от происходящего. В остальном же был совершенно спокоен. Этот щеголь может петь в уши Николаю что угодно. Авторитет тетушки в глазах цесаревича достаточно велик, а она слишком любит Ивана. Так что Меншиков не пляшет. Во всяком случае, пока. А там видно будет.

— И кто тут у нас такой дерзкий? — отставив ногу, нагло проговорил Меншиков.

Он всем своим видом хотел показать, что коль скоро кто-то узнал его, то должен вести себя иначе. И реакция окружающих вполне это подтверждала. Как, впрочем, и кое-кого из стрельцов Ивана. Все же по Москве и предместьям ходят слухи да пересуды. И, похоже, кое-кто из ребят слышал об этом субчике. А вот Иван как-то не сподобился. Не до того было.

— Солдат, ты не с рядовым говоришь, а со стрелецким десятником. Так что спрячь гонор, пока я тебя не перешиб, — приблизившись вплотную и глядя ему прямо в глаза, тихо, но внятно произнес Иван.

— Да я… — Неробкого десятка Меншиков, нечего сказать, но Иван не собирался давать ему особо раскрывать рот.

— Ты кем тут обретаешься? — с нажимом перебил он его.

— Денщик цесаревича, — мстительно прошипел тот в ответ.

— Вот и ладно. Доложи тогда цесаревичу, что по его приказу прибыл десятник Дмитриевского стрелецкого полка Карпов со своим десятком. Ага. Вижу, что и ты меня знаешь, — все так же тихо и внятно произнес Иван.

Не сказать, что Меншиков испугался. Но было заметно, что понял, кто именно стоит перед ним. Как и то, что поделать с этим наглецом он ничего не может. Пока не может. И это «пока» отчетливо угадывалось в его взгляде.

Но все же обострять и дальше он не стал. Отступил на шаг, глядя прямо в глаза Ивану. Потом отвернулся и нарочито степенно поднялся по ступеням. Он всем своим видом давал понять, что это не он отступил, а долг призывает выполнять свои обязанности.

Николай вызвал Ивана, едва только ему доложили. Десятник был уверен, что его будут мариновать минимум час, а то и не один. Дело-то к обеду. Но был приятно удивлен тем обстоятельством, что цесаревич ценит свое время, а потому довольно четко планирует его. Признаться, он ничего подобного не ожидал.

— Здрав будь, цесаревич, — войдя в светлый рабочий кабинет, поздоровался Иван, обозначая поклон головой.

— И тебе поздорову, Иван. Проходи. Садись напротив, — так, словно он его уже давно поджидает, пригласил наследник престола.

Николай сидел за большим столом, заваленным книгами, кипами и свитками бумаг. Расположен он так, чтобы как можно дольше улавливать дневной свет. У стены стоят несколько книжных шкафов, на стенах полки. Едва взглянув на такое убранство, Иван тут же проникся к этому подростку уважением.

— Поначалу позволь, цесаревич, преподнести тебе подарок от Ирины Васильевны.

С этими словами он вынул футляр и положил перед наследником. Тот сразу же с жадностью схватил подарок и поднял крышку. Изнутри на него глянули сразу четыре ручки и ряды разномастных перьев.

— А что же это только одна ручка с серебряной насечкой? — полюбопытствовал Николай.

— Прости, цесаревич. Времени недостало. То ведь златокузнец делал, не я. Мне же сообщили слишком поздно.

— Ну так и дарил бы одну.

Не сказать, что остальные три выглядели худо. Иван не просто выточил на токарном станке фигурные дубовые палочки и покрыл лаком, но, памятуя уроки труда в школе, еще и подчернил щепой, посадив несколько черных колец. Но да, не серебро. Тут крыть нечем.

— Я так рассудил, цесаревич, что коли тебе пришлись по нраву разные размеры перьев, то и иметь их надлежит в готовности к работе. Но не носить же несколько футляров. Вот я и подумал, что с одним набором будет куда как сподручнее.

— Хм. Дело говоришь. Тогда вот эту, понаряднее, я под тонкое перо буду пользовать, для письма, а остальные по мере надобности иметь под рукой. Спасибо. Достойный подарок.

— Не мне спасибо, цесаревич, Ирине Васильевне. Я бы не решился тебе преподносить дары.

— Но тетушке-то преподнес. Ладно об этом, — махнул рукой Николай, когда Иван покраснел до корней волос. — Тобой писано?

Иван посмотрел на разложенные цесаревичем бумаги и признал свои соображения относительно реформы налогообложения. Вот только что они делали здесь? Ирина же подняла его на смех и заявила, что коли уж даже по его расчетам казна получит только убыток, то и говорить тут не о чем.

— Мной, цесаревич. Только…

— Что «только»?

— То так, от скуки писалось. Хотел Ирину Васильевну поразвлечь.