— Что ты сказала? — Василий, справившийся с ботинками, вынырнул из-под приборной доски и вопросительно посмотрел на супругу.

— Я говорю: интересно, куда нам идти? — быстренько переиначила свои слова Алиса.

— Решили же уже, что пойдем к подъемнику! — удивился Василий. — Поднимемся на гору, оттуда дачи должны быть видны как на ладони. Найдем двор с «Лендровером» и двинемся прямиком к нему.

Оставив машину на стоянке, Ложкины торным путем в толпе других любителей активного зимнего отдыха двинулись к подъемнику и в легких креслицах вознеслись на гору. Оттуда действительно открывался прекрасный вид на строения внизу, однако «Лендровера» супруги не увидели. Очевидно, заботливый хозяин не бросил машину в открытом дворе, а загнал в гараж. Зато востроглазая Алиса сподобилась разглядеть группу саночников на пологой горушке, идеально приспособленной для безопасного детского катания. С горушки периодически доносился самозабвенный детский визг.

— Это они! — уверенно сказал Василий. — Вчера, когда я подбрасывал к тому дому в Пионерском нашего Заю, я слышал, как верещал внутри пацан. Голос у него, как у Джельсомино. Это он визжит, точно! С мамашей на санках катается.

— С тремя мамашами сразу! — хихикнула зоркая Алиса.

Потоптавшись на горе с полчаса, они дождались, пока женщины с ребенком закончат санное катание, и проследили, на какую из трех десятков богатых дач они удалились.

— Запомни, на участке два красных кирпичных дома под зелеными крышами, — наказала мужу Алиса.

— Найдем, — без тени сомнения заверил ее супруг и зябко постучал одной ногой о другую. — Все, хватит тут торчать, спускаемся.

С горы казалось, что до дачного участка с красными коттеджами под зелеными крышами рукой подать, но на самом деле идти пришлось долго. Пеший марш-бросок непривычных к физкультуре Ложкиных сильно утомил, зато супруги согрелись. К приятным моментам относилось и то, что в ограде нужного дачного участка быстро и без труда обнаружилась калитка.

— Открытая! — обрадовался Василий. — Надо же, как по заказу! Можно подумать, нас ждали!

— Не нас, — возразила Алиса, глядя под ноги. — Смотри, как тут натоптано! Словно солдатский полк прошел!

К калитке с ближайшей горушки вела широкая, хорошо утоптанная тропа. Следы на ней были разного размера, но однотипные, округлые — валеночные.

— Действительно, полк: все отпечатки одинаковые! — удивленно заметил Василий.

— Не все, — снова возразила востроглазая Алиса.

Поперек широкой полковой тропы тянулась одинокая цепочка следов, оставленных спортивными ботинками на рифленой подошве. Ботинки притопали со стороны туркомплекса, потоптались немного под забором и ушли дальше, к небольшому островку хвойных деревьев.

— Вася, сбегай в рощицу, проверь, нет ли там кого, — распорядилась Алиса. — Нам свидетель не нужен.

— Понял, — кивнул Ложкин, послушно сходил в разведку и выяснил, что ботинки и в роще не задержались, ушли себе дальше.

— Похоже, гуляет кто-то вокруг дачного поселка, — рассудил Василий.

— Плохо, что гуляет, — сказала Алиса. — Если пойдет на второй круг, непременно нас с тобой увидит. Я в желтой куртке, ты в красной, на снегу мы заметны, как светофор в степи. Хорошо бы нам как-нибудь замаскироваться.

Она внимательно огляделась по сторонам. Спрятаться можно было разве что в рощице, но от нее до калитки было не меньше двадцати метров.

— Далековато, — с сожалением сказал Василий, проследив направление взгляда супруги и угадав ее мысли. — Боюсь, Зая нас там не учует.

— А мы для него вешки сделаем, — Алиса хитро улыбнулась, пошарила в карманах и тихо чертыхнулась: — Надо же, я забыла платочек! Васюля, у тебя есть? Отлично! Достань и порви его на ленточки.

Полоски материи, щедро смоченные парфюмерной эссенцией, привязали к заборной сетке и ветвям заснеженных кустов таким образом, чтобы получилась пунктирная линия, ведущая от дачи к рощице. С флаконом наголо охотники на кролика засели под елью, лапы которой свисали до земли, образуя подобие палатки. Прекратившийся было снегопад возобновился и усилился, еловый шатер быстро заметало снегом, так что обнаружить спрятавшихся в нем Ложкиных мог только чокнутый кролик, целеустремленно идущий на запах цветущих фиалок сквозь ночь и пургу.

11

В трезвом виде Антон Семендяев был робким, застенчивым и церемонным, как благородная девица, однако после первой же рюмки менялся до неузнаваемости. Тихая, невзрачная куколка превращалась в махаона ослепительной расцветки «пожар в джунглях», после чего манеры и поведение господина Семендяева могли снискать одобрение разве что у завзятых дебоширов, кутил и волокит N-ского гусарского полка.