Читаем Стрела гламура полностью

   Генеральша Мариманова, стоя у окна, нетерпеливо высматривала Ефима Михайловича и Люсю, которым пора было уже вернуться домой с затянувшейся прогулки. Ольга Сергеевна переживала за старика мужа и нежную любимицу таксу, потому что снегопад усилился, а Ефим Михайлович поленился надеть теплый тулуп, ушел в спортивной куртке на рыбьем меху. Про Люсю и говорить нечего было, собаку старый дурень увел на променад вообще голой и босой. Даже попонку на нее не накинул, сказал – пусть закаляется!

   Нервничая, Ольга Сергеевна заломила руки и пробежалась по комнате, из-за чего пропустила, когда Ефим Михайлович с Люсей вошли во двор. Она все еще стояла у окна, а генерал уже шагнул в комнату, фыркая, как собака после купания, и весело сказал:

   – Ольга! Опять к стеклу приклеилась?

   – Фима! Что так долго? – всплеснула руками генеральша. – Я же беспокоюсь! Вечер уже на дворе, мороз, и снег повалил, как пух из дырявой перины!

   – Да не волнуйся ты, непоседа! – по-весеннему настроенный Ефим Михайлович улыбнулся и игриво ущипнул пышную супругу за щечку. – Отличная мартовская погода! Смотри, даже беременные бабы гулять не боятся!

   Ольга Сергеевна послушно посмотрела в окно. По тропинке мимо решетчатой ограды генеральской дачи быстро прошли две женщины, одна, пониже ростом, в желтой куртке, другая, повыше, в красной. Та, что в красном, явно была в положении. На ходу она бережно придерживала руками выпирающий живот, и даже на расстоянии было видно, как светло и радостно она улыбается.

   – И куда торопится, чего бежит? – укоризненно покачала головой умудренная жизненным опытом генеральша. – На седьмом-то месяце беречься надо бы!

   Беременный кроликом Василий Ложкин в сопровождении супруги Алисы поспешал к оставленной на стоянке «Ниве», еще не зная, что снежный завал перекрыл единственную дорогу, ведущую из горного приюта в большой мир.

   12

   Уже в сумерках мы большой веселой компанией посетили сауну, где все ели шашлык и многие пили красное вино. Собственно, трезвенниками были только Масяня и я, вынужденная за Масяней присматривать. Ребенок у нас шустрый, а тут он еще пришел в особый восторг от того, что сразу за зимними играми на снегу последовало купание в по-летнему теплой воде. Температуру воды в бассейне сауны довели до двадцати восьми градусов в специальном расчете на малыша. Взрослые еще пользовались душем и джакузи, а также валялись в свежем снегу, которого становилось все больше.

   Благожелательно приглядывая за тем, как Мася включает-выключает в бассейне искусственный водопад, норовя неожиданно обрушить поток воды на плечи и головы купальщиков, я одновременно наблюдала за присутствующими. Кто сказал, что трезвому среди пьяных должно быть скучно? Я, наоборот, забавлялась.

   Особенно интересно было смотреть на Дину и Антона, которые демонстрировали стремительно возрастающую взаимную симпатию. Свидетели свадебной церемонии вели себя так, словно сами вот-вот собирались составить новую ячейку общества. Глядя на них, легко можно было обознаться, кто тут жених и невеста, потому что настоящие новобрачные демонстрировали анекдотический финно-угорский темперамент. Соответствующий случаю анекдот мне потихоньку нашептал Колян:

   – У финна спрашивают, что ему больше нравится – Новый год праздновать или сексом заниматься? А он подумал с полчасика и медленно так отвечает: «Но-вый год луч-ше, по-то-му что ча-ще!»

   Анекдот был бородатый и не особенно смешной, но зато актуальный. Вадим и Катерина держались так ровно-безразлично, что можно было подумать – в их случае даже високосный год случается чаще, чем секс. Впрочем, я уже знала, что Катька – великая притворщица, и не исключала вероятности того, что наедине с молодым мужем она демонстрирует бурный латиноамериканский темперамент.

   Кто выглядел бесконечно довольным и в высшей степени радостным, так это папочка Курихин. В банном облачении, состоящем из пары простынь, Андрей Петрович снова смахивал на огородный овощ, на этот раз – на капусту, но простецкий вид не мешал ему быть душой компании. Курихин один за другим провозглашал замысловатые тосты и потешал гостей бесконечными историями из своей жизни. Истории были сплошь героико-драматические, в них господин Курихин в одиночку противостоял многочисленным и разнообразным недоброжелателям: деловым конкурентам, налоговикам, гаишникам и так далее. Всех без исключения представителей вражьей силы Андрей Петрович называл мерзавцами, похоже, это было его любимое ругательство.

   Разумеется, я вспомнила случайно подслушанный разговор двух сердитых шептунов, один из которых тоже все время поминал неких мерзавцев. Этой шипящей личностью вполне мог быть Курихин, он очень рано вернулся с прогулки. А на роль шептуна номер два, по моим расчетам, претендовали Тараскин, Катерина, Дина, которая досрочно закончила санное катание, лишившись компании в лице Ирки, Маси и моем, а также Анатолий. Он вообще никуда не уходил с дачи, хлопотал по хозяйству. Впрочем, кандидатура Анатолия казалась мне сомнительной. Вряд ли кто-то из хозяев или гостей стал бы запросто разговаривать с прислугой на «ты».