Читаем Стрела гламура полностью

   – И как она учится? – спросила я. – Плохо, наверное?

   – Да нет, хорошо. Я видела ее зачетку, там за пять семестров ни одной тройки, – ответила Ирка, откровенно не понимая причины моего внезапного интереса к Катькиной успеваемости. – А почему ты спрашиваешь?

   – Да просто так, из любопытства, – соврала я.

   На самом деле в голове у меня уже вываривалась – медленно, как холодец из ушей и хвостов, – одна весьма любопытная мысль, я просто не хотела выдавать ее Ирке в полусыром виде.

   А у подруги, оказывается, возникла своя версия событий.

   – Ты знаешь, чего я боюсь? Что девчонку украли! – призналась она. – Катька единственная дочка богатенького папочки, за нее можно кучу денег заломить!

   – А кто у Катьки папочка? – заинтересовалась я.

   Прежде я не была знакома с этими родственниками Моржика – Андреем Петровичем Курихиным и его взрослой дочерью Катериной, да и не знала о них почти ничего. Познакомиться с Катькой толком за полдня я не успела. Мы и встретились-то случайно, потому что у Ирки вышла накладочка в расписании приема гостей. Наше семейство подруга, которой скучно было в отсутствие мужа, пригласила к себе на уик-энд, и мы приехали утром, а Катерину неожиданно привезли к тете вчера вечером. Девчонка общаться с нами не рвалась, то лежала с книжкой на диване в предоставленной ей комнате, то слонялась по коридорам. С закрытыми глазами, в балахоне, блеклая, как старое фамильное привидение.

   – Андрей Петрович Курихин – владелец крупного винно-водочного производства, – ответила Ирка. – Вернее, он совладелец предприятия, там два хозяина, но оба очень богатые дяденьки! У Курихиных даже своя яхта есть.

   – Ух ты! – восхитилась я. – Значит, киднеппинг имеет смысл. Однако бабка из травмпункта сказала, что Катька сама, по доброй воле ушла куда-то с «хорошим парнем».

   – Ты думаешь, трудно увести куда-то эту дуру? – Ирка фыркнула, как дельфин, и с пренебрежением махнула рукой. – Да «хорошему парню» достаточно было подойти к Катьке, сделать пару пассов, помассировать чакру и со значением прошептать: «Я вижу, вижу! Вас зовут, зовут: ага! Катерина!» И все, дело в шляпе! Можно звать доверчивую идиотку на семинар «Трудные случаи расстройства кожного зрения»! Пойдет как миленькая!

   – Ходить ей было трудно, – припомнила я.

   – Тем сомнительнее твоя версия о том, что Катерина встретила приятеля и они пошли прогуляться, – рассудила Ирка. – Подумай сама, какие могут быть прогулки со сломанной ногой?

   – Точно! – я гулко хлопнула ладонью по столу. – Ирка, ты совершенно права! Эта неувязка все объясняет! Кажется, я поняла!

   – Что ты поняла? – подруга нахмурилась, предвидя, что от этого моего внезапного понимания ей лучше не станет.

   – Я поняла, что Катерина вовсе не дура! – заявила я. – Дуры мы с тобой!

   – Почему это она не дура? – спросила Ирка, безропотно согласившись с нелестной оценкой наших с ней умственных способностей.

   – Потому что отлично все устроила, – сказала я, протягивая руку к телефону. Сняла трубку, секунду помедлила и передала ее Ирке:

   – Давай-ка лучше ты!

   – Что – я?! – подруга ничего не понимала и оттого сердилась.

   – Позвони своему соседу, деду Васильичу, и узнай, с чего ему вздумалось красный флаг вывешивать.

   – Флаг-то тут при чем?! – Ирка возмущенно засопела, но трубку послушно приняла, набрала телефонный номер и через несколько секунд принужденно улыбнулась, приветствуя собеседника: – Еще раз здравствуйте, Александр Васильич!

   Я протянула руку у нее над плечом и придавила на телефонном аппарате кнопку громкой связи. Теперь мне тоже был слышен надтреснутый старческий голос:

   – Это кто?

   – Это Ирочка, ваша соседка! Звоню спросить, сняли ли вы белье с веревки.

   – Отменные портки! – обрадовался дедуля. – Красные, пролетарские! Коротковаты мне только, промахнулась ты чуток с размером, но все равно, спасибо тебе, деточка. Я эти порты летом надевать стану, не на люди, конечно, а так, в садочек.

   Ирка отклеила телефонную трубку от уха и посмотрела на нее с недоумением. Я сунулась к микрофону и басовито, подделываясь под подругу, сказала:

   – Носите на здоровье! – а потом мягко отняла у Ирки трубку и положила ее на рычаг.

   – Кажется, Васильич не признал порточки. Он думает, что это я ему презентовала красные пролетарские штаны, – подруга почесала макушку. – И ты поддерживаешь старика в этом заблуждении! А зачем?

   – Он же расстроится, если узнает, что у него во дворе чужой человек хозяйничал, правда?

   Подруга кивнула, продолжая глядеть непонимающе.

   – Вот и незачем волновать старика, – заключила я.

   – Постой, ты хочешь сказать, что к появлению на веревке красных штанов Васильич не причастен? А причастен кто-то другой. По-твоему, между появлением красных штанов и исчезновением Катьки есть какая-то связь? – сообразила Ирка.

   Теперь уже я кивнула:

   – Именно связь! Похоже, красная тряпка была условным сигналом для Катерины. Не зря ведь ее вывесили именно под ее окном?

   – Да кто вывесил-то? Васильич один живет, и приходящей прислуги у него никакой нет, кто же мог похозяйничать у соседа во дворе?

   – Катькин Ромео, я думаю!

   – Кто-о?

   – Тайный возлюбленный, кто же еще!