Читаем Стражи времени полностью

– О чём вы говорите?! – тут уже я недовольно приподнимаюсь со стула, но Бартини жестом просит меня вернуться на место. – Все мои полёты были не чем иным, как полётом воображения! Не реальным полётом, как на ваших замечательных самолётах, а только полётом воображения – фантазией! И сейчас, наверное, со мной творится то же самое. Извините за прямоту, но привожу в пример нашу сегодняшнюю встречу: как я могу общаться из моего двадцать первого века с человеком, которого уже нет почти полстолетия! Разве это можно принимать за реальность?!

– Но вы всё-таки сидите здесь, – невольно улыбается Бартини, – пьёте паршивый третьесортный чай, потому что лучше достать не получается, разглядываете мою убогую обстановку, а до этого разбили голову вполне реально существовавшему милиционеру и скрылись от него. Как это объяснить? И потом – что такое, по-вашему, реальность?

Мотаю головой из стороны в сторону и развожу руками:

– Ничего не могу объяснить! Но вы же серьёзный учёный и должны понимать, что всё происходящее со мной – всего лишь сон, гипноз, игра воображения, обман самого себя, в конце концов. Я и в нашем веке не очень-то могу ответить себе на этот вопрос: где реальность, а где вымысел? Да и что это может изменить для меня?

– В том-то и беда, что стоит нам попытаться заглянуть за границу привычных понятий и коснуться того, чего объяснить в привычных для нас терминах пока не получается, нас тут же охватывает паника. Земля из-под ног уходит. Мы пытаемся закрыть глаза, нырнуть поглубже в свою ракушку и задраить наглухо двери от всего, что не укладывается в наши укоренившиеся понятия… А не получается! Джинн сомнения уже выпущен из бутылки! И тогда нам приходится принимать новые правила игры и, стиснув зубы, смиряться с тем, что даже сон – самый чёткий, зримый и осязаемый – имеет в основе своей нечто выходящее за пределы нашего понимания, с чем мы родились и к чему притерпелись. Мы это по-прежнему заученно называем фантастическим и неправдоподобным, и это действительно так, но только в нашей старой, стандартной системе координат. Стоит же сделать один маленький шажок вперёд…

– К чему вы завели разговор об этом? Чтобы окончательно меня запутать?

– Нет. Просто заставить отказаться от привычных стереотипов… Чтобы вы подняли голову и перестали бубнить о том, что земля стоит на трёх китах, а поглядели вокруг себя и вверх.

– Шестимерное пространство? – подсказываю я. – Время в трёх измерениях, когда можно двигаться назад или вперёд, или вообще его остановить? Никак не могу себе этого представить…

– Похвально, что вы успели уже узнать о моей теории, – лицо Бартини расплывается в довольной улыбке. – Приятно иметь дело с человеком внимательным и способным интересоваться тем, что выходит за рамки школьного учебника… А значит, вы, наверное, обратили внимание на то, что везде и всегда, даже без привязки к теориям, чем бы вы ни занимались, встаёт, в конце концов, вопрос о самом, наверное, важном аспекте бытия – времени? Не о банальных часах, минутах и секундах на наших механических устройствах, а о времени как необходимом условии нашего существования и существования окружающего мира, таком же безальтернативном, как и пространство… Вы мне сейчас опять скажете, что никогда не задумывались об этом, потому что не испытывали в том необходимости, и всю жизнь занимались лишь самыми утилитарными задачами – полицейскими расследованиями и поисками людей, отправившихся в иные эпохи. Ни о каком времени как о категории бытия даже не размышляли. Лишь вычисляли преступников и, может быть, даже раскрывали их грязные делишки, спрятанные в толще лет. Встречались с великими людьми прошлого, но там даже для вас, человека совестливого и порядочного, было полно соблазнов попробовать повернуть стрелки совсем уже не механических часов вспять и что-то тем самым изменить… Однако в ваших поступках всегда присутствовала одна крохотная, но важная деталь, до которой вы додумались самостоятельно, даже сам того, наверное, не осознавая. Вы жёстко противились тому, чтобы кто-то посторонний пытался изменить прошлое с целью получить какую-то выгоду в настоящем или будущем. Возможно, от этого была бы какая-то ощутимая польза не только для него, но и для истории, однако и последствия могли бы быть самыми непредсказуемыми, а главное, необратимыми. Шансов поровну. Этого-то вы и опасались… Ведь было же? Разве это не пример вашего подспудного понимания, что временем управлять, наверное, можно, но лучше в механизмы управления пока не соваться и другим не позволять?

– Ну, с этим-то всё было просто и логично, – пытаюсь прервать поток славословий в свой адрес, – и не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться о такой простой вещи, лежащей на поверхности.