Читаем Стражи цитадели полностью

Настала ночь. Мы медленно продвигались вперед, пока пятна лунного света позволяли ехать по узкой тропе. Но когда дорога начала забирать круче, Паоло забеспокоился о лошадях, копыта которых тонули в чернильно-черных тенях, и, к моему недовольству, нам пришлось разбить лагерь. Набежавшие облака затянули луну и звезды. Позже ночью, к концу моей стражи, пошел снег.

Следующий день стал настоящим мучением. Свет был тусклым, словно на рассвете, и чем выше мы забирались, тем холоднее становился воздух. Мы вели лошадей по крутым склонам, каждый следующий поворот казался неотличимым от предыдущего, но был еще более ненадежен из-за продолжающегося легкого снега. Всякий раз, когда мы замечали просвет в сплошной стене леса, покрывавшего гребень над нами, и думали, что наконец-то приближаемся к концу восхождения, мы обнаруживали очередной уступ, обрыв и кручу, на которую нам предстояло подняться.

Во второй половине дня мы оставили позади стену леса и двинулись в узкое скалистое ущелье, которое почти не укрывало от резкого ветра и колючего снега. Свет, какой ни есть, еще был. И хотя все мы порядком вымотались, было решено не останавливаться. Я не была уверена, что нам удастся пережить ночь на открытой местности, и кляла себя за глупость, отправившую нас, двух женщин и мальчишку, незнакомой дорогой в самый разгар зимы.

Паоло шел первым. Его острое зрение позволяло видеть путь впереди и все его участки, трудные для лошадей. Я не выпускала из виду большой, не по размеру, широкополой шляпы, доставшейся ему от Грэми Роуэна. Она покачивалась в такт неровной походке Паоло.

Уже почти стемнело, когда я вдруг поняла, что Паоло исчезает из моего поля зрения, спускаясь по склону вниз. Мои ноющие ноги возрадовались, и я даже нашла несколько слов, чтобы приободрить свою лошадь, которая отважно брела за мной весь этот ужасный день. Если бы нам только удалось спуститься вниз к деревьям, найти пастбище для коней, соорудить укрытие и разжечь огонь…

Все надежды на то, что путь вниз окажется легче, потерпели крах. Тропа была крутой, узкой и обледеневшей. Мы миновали еще несколько обрывов, почти ослепшие от снега и сгущающейся тьмы. Дарзид, Герик, поиски — все теряло важность. Весь мир состоял из следующего шага…

«Одну ногу ставим перед другой… не скользить, не спотыкаться, не пытаться представить, что ждет под непроходимым, черным склоном в конце каждого крутого обрыва. Переложить поводья в другую руку, чтобы пальцы не закостенели и не выронили их вовсе…»

Раздавшийся впереди вскрик нарушил мое сосредоточение. Широкополая шляпа растворилась во мраке. Лошадь Паоло встала на тропе как вкопанная.

— Паоло! — Я попыталась перекричать беснующийся ветер.

Ответа не было. Я осторожно обошла лошадь мальчика и другую, вьючную. Мне повезло, что я позаботилась об осторожности, потому что мы вышли к череде заснеженных уступов, отмечавших конец одного спуска и поворот к началу другого. Оказалось, что, по меньшей мере, одна из «ступеней» была ложной — сугробом, а не скалой. Следы чего-то соскользнувшего вели прямо в темную неизвестность под тропой.

— Паоло! — снова выкрикнула я.

В краткий миг затишья между порывами бури мне показалось, что я слышу тихие стоны откуда-то снизу и слева.

— Святые боги… — Келли подошла ко мне со спины. — Он упал туда.

Не отрывая взгляда от той точки, откуда мне послышался голос Паоло, я попросила Келли достать веревку… и внимательно смотреть под ноги. Она сразу же вернулась.

— Одна из нас должна спуститься, — сказала я. — Есть к чему привязать веревку?

— Только к его лошади.

— Можешь успокоить ее и держать веревку, если я спущусь? Ты, должно быть, сильнее меня.

— Думаю, да.

Один конец веревки мы привязали к лошади, другой я затянула вокруг пояса. Я заставила замерзшие пальцы вспомнить морские узлы, которым мой друг Якопо так старался меня научить. Когда все было надежно — насколько получилось — закреплено, я велела Келли понемногу стравливать веревку. Она тем временем шептала лошади, каким хорошим мальчиком был Паоло, и просила ее держаться.

Я сказала себе примерно то же самое и ступила назад за край. Мой ботинок не нашел опоры на крутом склоне, вынудив меня ткнуться лицом в снежную насыпь. Скользя вниз, дрожа от ужаса, я судорожно пыталась удержаться, пока не оказалось, что веревка туго натянута, а узлы вокруг пояса не собираются распускаться. Когда я немного успокоилась и смогла издавать какие-то звуки кроме хрипа, я принялась звать Паоло.

— Держись! — крикнула я. — Я иду! Пошуми, чтобы я тебя нашла!