Читаем Стражи границы полностью

— Признать внутреннее строение залогом чистоты? Скорее нужно было признать его залогом интеллекта. А звук при ударе можно держать и за символ чистоты. Ибо наиболее чисты помыслами именно подобные, — я показал, как наш каменный гость стучал лапой по голове, — существа.

— Может быть ты и прав, — Сунь У-кун легкомысленно пожал каменными плечами. — Но знаешь, в те годы мне не с кем было обсудить эту проблему. Строго говоря, ты первый, с кем я могу так свободно общаться.

— Почему? — искренне удивился я. — Ведь у тебя были последователи, ученики, коллеги-даосы, наконец.

— Исключительно потому, что перед всеми ними я должен был сохранять свое лицо. А перед тобой…

— Не обязательно? — засмеялся я.

— Скажи лучше, как бы мне это удалось, если ты не успел поздороваться, как подумал, какой я породы!

Мы дружно рассмеялись.

— Считай это недостатком телепатического общения, — попросил я. — Обычно я довольно-таки вежлив.

— Не может быть! — отрезала каменная обезьяна. — За все время нашего знакомства, я не заметил у тебя ни одной почтительной мысли.

— Так я же вежлив на словах, а не в помыслах! — обиделся я.

— Боюсь, что о вежливости ты вообще не имеешь ни малейшего представления, — продолжил прекрасный царь обезьян. — Я, впрочем, тоже. Поэтому, ты мне и нравишься.

Извольте видеть!

— Послушай, У, а я всегда считал, что нефрит должен быть зеленым.

— Это, так называемый, нефрит-термолит. Он содержит мало окиси железа, поэтому и такого цвета. А коричневые полоски появились из-за микротрещин в камне. Они такого цвета из-за обычной ржавчины.

— А я слышал, что нефрит помогает читать мысли, — задумчиво проговорил Всеволод. — Это не с вами связано, господин Сунь У-кун?

Каменная обезьяна легкомысленно махнула лапой и почесалась.

— Не знаю, сынок. Все может быть.

Венедим, с интересом прислушивающийся к нашей высокоинтелектуальной беседе из своего любимого удобного кресла, решился напомнить о своем существовании.

— Господин Сунь У-кун, а вы не забыли о просьбе вашего тезки, господина Целестина?

— А почему тезка? — не понял я. — То Целестин, а то — У-кун.

— С легкой руки своего предшественника, Целестин принял еще имя Сунь У-куна, вместо титула, я полагаю. Хотя, в отличие от Сунь Янлина, он его практически не употребляет. Предпочитает называться императором Поднебесной.

— Кстати, вы обратили внимание, какое у него подходящее имя? — легкомысленно спросил Сунь У-кун. — Целестин по латыни значит «небесный».

— Небесный император Поднебесной — это звучит, — признал я.

— Прибереги свои комплименты до личной встречи, — посоветовал мне Венедим. — У тебя запас подобного добра не так уж и велик.

— До личной встречи? — переспросил я. Голос Венедима звучал вполне обычно, но меня, почему-то, пробрала дрожь.

— Да, — недовольно проговорил Сунь У-кун. — Целестин хочет познакомиться с тобой и спрашивает, когда тебе это будет удобно.

Я внутренне собрался и постарался ответить спокойным голосом:

— Очень вежливо с его стороны. Но я всецело в вашем распоряжении, господа.

— Нет, — возразил Венедим. — Целестин просил подчеркнуть, что если ты не хочешь, он не настаивает на встрече.

Паньгуань бы побрал все эти китайские церемонии! Будто я не понимаю, что при желании, решение нас отпустить можно еще и переиграть.

— Я к вашим услугам, господа. И к услугам господина Целестина в любое удобное для него время.

Каменная обезьяна весело захихикала.

— Ты прав, Яромир, ты умеешь быть вежливым на словах. Но слышал бы ты его мысли, Венедим!

— Знаешь, У, я успел уяснить для себя одну простую вещь. В чужое королевство со своей конституцией не ходят. И посему оставил свой экземпляр верхневолынской конституции в своем кабинете в Медвежке. Так вот, если вежливая форма обращения к махарадже в Бирме заключалась в том, что нужно было несколько часов топтаться у подножья трона и в знак особой милости разрешалось подойти к нему и пасть ниц, что, в общем-то, довольно приятно, когда пробудешь на ногах вышеупомянутые несколько часов, то я так и делал. И не важно, что я при этом думал. Здесь же, я в вашей власти.

— Уверяю тебя, Яромир, ты ошибаешься, — проникновенно возразил Венедим.

— Я поверю в это, только когда окажусь в Верхней Волыни.

Каменная обезьяна снова захихикала.

— А теперь я предскажу тебе будущее, Яромир. Ты не поверишь в это даже в своем дворце в Медвежке!

Я вздохнул. Милочка обеспокоено посмотрела на меня и положила руку на мою руку. Я поднял на нее глаза и ободряюще улыбнулся. Понятно, что чем быстрее мы встретимся с этим Небесным императором, тем скорее определим, на каком свете мы живем.

Сунь У-кун снова хихикнул.

— Ты прав, Яромир. Венедим, можешь передать Целестину, что Яромир желает повидать его немедленно.

— Только выражайся повежливее, — усмехнулся я.

— Если бы Целестин хотел услышать вежливую форму ответа, он бы передал свое поручение мне, а не Сунь У-куну, — возразил Венедим и вышел из комнаты.

— Послушай, У, а почему ты не стал императором Поднебесной? — спросил я, усилием воли возвращаясь к нормальной беседе.