Читаем Стражи границы полностью

Нам отвели роскошные покои вроде тех, которые мы занимали во дворце ланкийского махараджи. Просторные комнаты, устланные толстыми коврами, бассейны, служанки и все такое прочее. По тому, как покраснел Янош, когда Пушьямитра прошептал что-то ему на ухо, я понял, что холостякам мой названный сын прислал не только служанок. Что ж, в чужое княжество со своей конституцией не ходят, а мужчины не выдерживают долго одинокой жизни, без облагораживающего влияния женщин.

Мы освежились с дороги, и Пушьямитра пришел за нами с Милочкой, чтобы отвести к столу.

Ужин был сервирован в просторной, роскошно убранной столовой. Небольшой, по сравнению с комнатой, стол, ломился от яств. Вокруг стола стояли мягкие кресла. Место махараджи было во главе стола, молодая хозяйка дома села напротив. Меня Пушьямитра усадил рядом с собой и принялся старательно за мной ухаживать. Он подкладывал мне в тарелку кушанья, резал фрукты, подливал вино, и не позволял ухаживать за мной слугам. Гита примерно также ухаживала за Джамилей. Наши спутники, можно сказать, были оставлены без внимания, и поэтому могли спокойно поужинать. Впрочем, к Пушьямитре я уже привык, и его восточную вежливость воспринимал спокойно.

Все эти заморочки с приемом гостей по всем правилам вежливости, не мешали Пушьямитре поддерживать обычный застольный разговор.

— Послушай, сынок, — задумчиво проговорил я, приняв от названного сына ломтик помидора. — Может быть мне не стоит представляться королем? Представь меня просто как верхневолынского купца и своего потенциального торгового партнера. Хотя, чем нам торговать? Нет, что возить из Бхарата я знаю — чай, кофе, пряности, драгоценности, но что можно ввезти в Бхарат ума не приложу. Разве что холодильное оборудование. Я что-то еще ни разу не пил здесь ничего по-настоящему холодного.

— Холодильное оборудование?

— У вас и правда, ничего такого нет?

— Нет, отец мой, да и зачем?

— Как зачем? — удивился я, — Хранить продукты. Молоко, например, за несколько часов скисает.

— Ну, так что? — искренне удивился махараджа. — Будет хорошая простокваша. А молока можно взять свежего.

— А мяса?

— Да вы только посмотрите, сколько его на улицах бродит!

— Но ведь это же каждый раз, прежде чем покушать, надо заводить целую историю! Разве не проще сделать это раз в два-три дня, а остальное время доставать мясо и молоко из холодильника. Хотя, молоко, кажется, все равно придется доить каждый день. Но мясо? Опять-таки, можно охлаждать напитки. В жару — неплохо.

— Ну, разве что напитки, — с сомнением в голосе протянул махараджа. — Знаете, отец мой, пока что не будем ничего решать, я приеду к вам, в Верхнюю Волынь, и мы обо всем поговорим на месте. А что касается того, чтобы вам представиться купцом, то лучше сразу забудьте об этом. Вы не сможете изображать купца хоть сколько-нибудь убедительно.

— Да у меня природные склонности к коммерции! — оскорбился я, принимая из рук махараджи ароматный ломтик дыни.

— Не сомневаюсь в этом, отец мой, но я говорил не о коммерции, а о придворном церемониале, — Махараджа налил мне вина в чистый стакан. — Попробуйте этого вина, отец мой, это вино было заложено в погреба еще при моем прапрадеде. Вы не сможете соблюсти необходимые церемонии, отец, поэтому не стоит и огород городить.

— Постой, сынок, а что за церемонии ты имеешь в виду?

Махараджа поморщился, подумал, положил мне на тарелку засахаренные орехи и все-таки ответил.

— Помните, отец мой, как махараджа Амитрагхата, отец Гиты, хотел рассказать вам, как надо правильно обращаться к махарадже? Я тогда перебил его и представил вас. С моей стороны было бы гораздо вежливее дать махарадже договорить, а уж потом говорить самому. Махараджа Амитрагхата старше меня по возрасту, а положение в обществе у нас равное. Так что я должен проявлять к нему большую вежливость, чем он ко мне. Но я боялся, что вы услышите о принятых у нас формах обращения, и обидитесь. Решите еще, что я хотел, чтобы вы так обращались ко мне. Тогда, у меня во дворце, в Бомбее. А я просто хотел навязаться к вам на ваш корабль.

— Я это уже давно понял, сынок, — Я был уже сыт, но чтоб не обидеть названного сына принял из его рук кусочек персика, который он счел достойным моего внимания. Персик, и правда, оказался дивно хорош.

Пушьямитра помолчал, собираясь с духом, потом улыбнулся.

— Наш церемониал таков, что никто из вас не сможет выполнить все требования, не споткнувшись.

— Рассказывай, Пушья. Ты нас уже достаточно заинтриговал.

Пушьямитра снова помолчал, потом решился.

— Отец мой, у нас считается, что император стоит над простыми смертными. Простые люди все равно, что пыль у него под ногами. Если простой человек идет на аудиенцию к императору, он входит в зал, беспрестанно кланяясь, подходит к трону, опускается на колени и целует сандаль. Все без обид, отец мой, — торопливо продолжил Пушьямитра. — Ничего личного. Всего лишь дань традициям. Простых людей надежно защищают законы. И будь ты сто раз императором, ты не можешь творить самосуд и беспредел.