Я кивнул. В конце концов, молодой человек не виноват, что Вацлав попросил его присматривать за мной. Не стоит отягощать его участь. И так Яношу приходится несладко. Он оторван на всю жизнь от семьи, друзей, знакомых, должен заново устраивать свою жизнь по совершенно незнакомому ему укладу. Он не знает наших обычаев, которые, как известно, сильнее законов, и законов, которые действуют там, где не хватает обычаев. Думается, Вацлав так и рассчитал. Он прекрасно знает, что я, не задумавшись, пошлю на фиг всех своих штатных служащих, включая медперсонал, но Яноша побоюсь обидеть. Как это он говорил? Раб — существо деликатное, о нем некому заботится, кроме хозяина. И пусть рабом Янош успел побыть только те несколько минут, когда его дядюшка Гойко писал купчую, заботится о нем, кроме нас с Вацлавом и Миланом, и правда некому.

— Бежим обратно, Янчи!

Я на бегу влетел прямо в объятия моего брата.

— Ого, какая темпераментная встреча! — засмеялся Венцеслав.

Милан поздоровался и принялся скептически меня оглядывать. Вероятно, моя физическая форма не произвела на него впечатления.

— Ромочка, мне кажется, тебе надо погодить с бегом. Дело не в здоровье, дело в образе жизни. Ты даешь на сердце неоправданно большую нагрузку. Не стоит забывать, что апологет бега трусцой умер на беговой дорожке от того самого инфаркта, от которого хотел убежать. Лучше больше ходить. У тебя же прекрасный парк, Ромочка, гуляй — не хочу. Уверен, ты даже не представляешь себе его истинных размеров.

Милан неисправим. Ему очень понравилось, что Вацлав называет меня Ромочкой, и он тоже зовет меня так, когда чем-нибудь озабочен или же хочет придать большую убедительность своим словам.

— Я бы гулял, — я поймал себя на мысли, что оправдываюсь перед секретарем моего брата и улыбнулся. — Я бы гулял, Милан, но Вацлав приходит ко мне в полдень на дневную медитацию, так что я не могу далеко удаляться от дворца.

— Я всегда подозревал в тебе склонность к тирании, Вацлав, но никогда не думал, что она доходит до такой степени.

— Склонность? — улыбнулся Венцеслав.

— Нет, тирания. Яромир прекрасно помедитирует в одиночестве. Но ему же невыносимо скучно бродить каждый день по одной и той же тропинке. А ходить полезно. Ноги — второе сердце, Славочка.

Вацлав поморщился и засмеялся. Так называл его Володимир. Восприемник Души Трехречья. Почему-то это больше никому в голову не приходило. Да и Володимир, думается, называл его так только потому, что Вацлав называл его Димочкой.

— Слушай, Яромир, давай завтра устроим пикник. Выберемся пораньше, выедем за город, а хочешь здесь, в парке. А, впрочем, зачем в парке? Покатаемся, погуляем. Захватим корзинку для пикника — подарок Володимира. Знаешь, она двухсторонняя. С одной стороны это термос, с другой — холодильник. Так как?

Разумеется, я согласился. Последний раз я был на пикнике примерно тогда же, когда и занимался бегом. А все почему — не правильно подбирал себе знакомых. С кем я раньше знался? С серьезными людьми, которые говорили со мной исключительно о серьезных вещах. А вот Вацлав познакомился по газетному объявлению с первым встречным и, какой успех! Может и мне объявление дать? Ищу друга по интересам. У самого интерес к жизни отсутствует. К самоубийству тоже. Но нет, надо оставить эти мысли, это меланхолия, это нехорошо. Завтра поедем на пикник, через пару месяцев приедут девочки, надо подготовиться к их приезду, потом свадьба, а потом… Да, ведь потом я и правда могу куда-нибудь поехать. Конечно, Вацлав прав, и ехать в экипаже, или, тем более, идти пешком, дело нестоящее. Я не в такой физической форме, и в таких годах, что уже никогда ее не обрету без нанесения значительного ущерба здоровью. Уж настолько-то в медицине я понимаю. Конечно, я буду вести более подвижный образ жизни, чем вел до сих пор, но спортсмена из меня не выйдет. Но ведь остается море. Я могу взять любой корабль, оборудовать его по своему вкусу, загрузить какие никакие товаришки для торговлишки, чтоб не скучно было, и плыть. Плыть куда глаза глядят и даже еще дальше. Я ведь свободен. Черт возьми, я свободен!

Глава 4 Проблемы — существа парные. Правда, о наличии у них души или там свободы воли можно спорить…