Читаем Стража полностью

Из всей компании только Митька выглядел среднестатистическим пацаном, которого родители отправили в магазин за продуктами: по последней моде лохматые внизу джинсы, кроссовки, синяя футболка с белым номером — вызывающим "тринадцать" — и продуктовый пакет, в который Всеслав накидал всю мелочь, не вошедшую в его сумку.

А сумку волхв нашёл шикарную. Не он, конечно, а Митька разыскал — старую пляжную. Мама её сшила и ходила летом на Волгу. Сумка холщовая, вместительная, на длинной ручке. Увидев её, Всеслав пришёл в неистовый восторг. Повесил он сумку — не на плечо, а перекинув ручку-петлю через голову — набок, и со спины стал упорно походить на хиппи-автостопщика или на странника-богомольца из фильмов о старине, чему немало способствовали, естественно, и ремешок в волосах, и просторная рубаха, и льняные штаны. Последние взяли из шкафа Вадимова отца — он надевал штаны во время последнего ремонта в квартире. Всеслава не смутила краска на мятых коленках.

Крест на белой футболке Дениса, одолженной у Вадима (рубашку Дениса выбросили после трёх попыток "простирнуть" от сажи), виден отчётливо, откуда ни посмотри. Освещение тоже не играло роли: темно ли, светло ли — всегда белый фон и чёткие очертания предмета на нём. Объяснить сей феномен никто не мог, но с недавнего времени Вадим чувствовал, что бросает в трепет один лишь взгляд на крест Дениса. "В общем-то так и должно быть, — решил он, — если вспомнить все кино- и литературные мифы. А я, как мутант, должен только смиренно приветствовать предмет обладающий силой".

— Как вы собираетесь сесть?

Чёрный Кир с Викторией на руках оглядывал собравшихся у машины.

— Я-то за рулём, — сказал Денис. — У тебя будут какие-то предложения?

— Было бы неплохо, если бы Вадим сел с Викторией — той стороной, где у него… — Кирилл запнулся и виновато улыбнулся Вадиму, не умея назвать бронированную лапу словом помягче.

— Я понял. А зачем?

— Виктория мёрзнет. А эта сторона у тебя пышет, как печка.

Вадим потрогал твёрдый панцирь. Чёрный Кир говорил правду. Жар от брони еле стерпим.

— Хорошо. Я сяду сзади.

— Только не совсем в середину, — заторопился Митька, — а то мы с Ниро не уместимся.

"Вариант красавицы и чудовища", — несколько оторопело раздумывал Вадим, осторожно и даже с опаской придерживая девушку. Он предугадывал, что бронированная рука скоро затечёт, ведь он боялся полностью расслабить её — не придавить бы Викторию. С другой стороны к нему привалился Митька, на чьих коленях животом пристроился Ниро, задом упираясь в дверцу.

— Выезжайте на дорогу, — сказал Чёрный Кир, — мы с Андреем вас поведём, а за нами вся наша шабла… Не оставлять же ребят…

"Нет, не так. Вариант красавицы и чудовища, с последующим превращением чудовища в монстра. Хоть слова — синонимы, монстр мне кажется безобразнее чудовища…"

— Вадим…

Он поднял голову.

В салон машины через окошко заглядывал Чёрный Кир.

— Не переживай ты так. Что ни делается, всё делается к лучшему.

И выпрямился, пошёл мимо.

Что-то странное в его голосе. Впечатление осталось, что Кирилл не утешает, а предупреждает, намекает. На что? Может, он знает нечто такое, что поможет?.. Глупо цепляться за надежды, основанные лишь на странностях интонации.

Кажется, Митька ничего не слышал: как вмялся щекой в плечо брата, так сразу и засопел. Устал за лень. И двое впереди если и слышали, то промолчали.

И странная защищённость чувствовалась в тесной пещерке машины. Успокаивал ли гул мотора, почти неслышный, успокаивала ли прохлада кондиционера, который Виктория забыла выключить… Вадим улучил момент, когда Славка негромко объяснял Денису, откуда удобнее выехать, и медленно, стараясь двигаться незаметно, переложил в пакет Митьки части Кубка.

Машина неспешно проехала мимо дома и слегка качнулась на выбоине при выезде на трассу. Здесь уже ждали боевики с Чёрным Киром во главе.

Кирилл подъехал к окну Дениса повторить:

— Мы с Андреем впереди, ребята сзади.

Андрей сидел на своём мотоцикле, чуть ссутулившись, и курил. Поглядывавший в окно, Вадим невольно улыбнулся: чёрная майка, чёрные спортивные штаны — и на бёдрах пояс с которого свешивается меч. "Смешение эпох, смешенье лиц. И время перепутанных страниц. И тьму пророчит ворон на погосте, незваного к ночи встречая гостя, и догорают веси, города; не умолкая, бьют колокола…" Оказалось, он ещё не избавился от привычки облекать момент-картинку в ритмико-рифмованную форму — короче, в стихи. Но подписал строчками эту картинку и тут же забыл мелькнувшие слова. Как во сне приснились.

Машина снова тронулась, и только теперь Вадим восстановил картинку, чтобы уже не удивляться Андрею, а увидеть другое: Андрей спокоен, а вот Чёрный Кир явно нервничает. О чём они успели поговорить? Из-за чего повздорили?

Маленький мир, в котором Вадим плавился от жары, наконец получил объяснение: Вадим не простыл — чужеродная плоть пожирала его тело. Объяснение он не придумал. Никакая логика не могла привести к такому выводу. Интуиция. Он просто знал