Читаем Стража полностью

Чёрная масса шевельнулась — пока не убийственно, пока только сформировалась: от основного сгущения медленно проросло вверх что-то круглое с двумя наростами по бокам. Блеснули два странных круглых глаза: один полыхал глубоким жёлтым огнём — второй был безумен, потому что по еле проглядываемому жёлтому пространству ползли и расплывались кровавые слизистые потёки. И смотрело чудовище вторым глазом так, что мороз продирал Вадима по сердцу, хотя и мелькнула разок мысль: не со злости прищуривает монстр глаз — от боли. Но мысль странная, а кроваво-огненные глаза чудовища внушали настоящий ужас; и Вадим каменел среди ветвей, удерживая за ошейник Ниро, впервые легкомысленно тянущего посмотреть на опасность поближе.

Второго шестинога монстр просто прихлопнул. Легко! Вновь мелькнул сгусток, на поверку оказавшийся устрашающих размеров лапой, и шлёпнул по твари.

Пока чудовище дожимало добычу, коленки третьего плавно зашевелились — незаметно, словно он разминал затёкшие от долгого напряжения конечности. Тем не менее, тварь достаточно быстро перемещалась к придорожным кустам.

"Не может быть!" Бесформенный монстр легчайшей пушинкой на ветру развернулся и всей массой пал на беглеца. Вадиму показалось, что послышался треск. Он понимал, что показалось, но…

Чудовище наклонилось над раздавленным шестиногом.

"Съест! — мрачно решил Вадим и хмуро поправился: — Сожрёт!"

Однако громадная тень медленно передвинулась в угол на стыке домов и так же медленно осела.

Забыв обо всём на свете, не думая о возможной опасности, Вадим немигающе смотрел на чудовище и снова размышлял: "Непредсказуемые свойства человеческой психики… Сколько их не изучай — они всегда останутся землёй неизвестной. Разве что по краям этой земли рельеф местности более-менее поддаётся изучению. Например, адаптация. Хорошее свойство. Не приспособься я к новым условиям входящего к нам нового мира, давно бы бегал по улицам города, как тот псих со свечами. Хотя нет. Долго бы бегать не получилось. Любая гадина из мира Шептуна сразу прикончила бы. У психов защитные инстинкты или не действуют, или действуют плохо. С другой стороны, говорить об отдельно взятой, моей личной психике тоже невозможно. Приспосабливаюсь не просто я, а симбиоз из меня и Зверя, который ещё… как сказать… впрыскивает? Впрыскивает в моё сознание информацию от двоих своих предыдущих носителей. А если не информацию? Если — сознание тех двоих? Чем не выверт мира, который изменяется?.. Разболтался ты что-то, братец, ушёл от темы. Итак, ты удивлён. Как же — ничему не удивляешься. А точнее — удивляешься, но каким-то мелочам. Защитная реакция организма? То бишь психики? Существование мира Шептуна тебя не удивляет, а его отдельные особенности… По-моему, я запутался…Что он делает?"

Чудовище успело уменьшиться вдвое за время Вадимовых размышлений. Теперь даже рост его трудно определить: слишком далеко оно оказалось от боковых окон дома.

"Я удивлён? Нет. Чего-то в этом роде я ожидал".

Он вышел из кустов, следуя за странно безмятежным Ниро — "Давай быстрее, хозяин! Не так страшен монстр, каким видишь его из куста!". Затем, следуя за странной уверенностью, что чудовище не тронет его, сделал пару шагов из тайного убежища и встал, терпеливо ожидая, когда с монстром закончатся метаморфозы. Все эти неторопливые действия переносились гораздо легче, чем постепенное осознание, что за существо тает перед глазами, словно сугроб под солнцем в ускоренной съёмке кинооператора-натуралиста.

"Ну, что? Ты и сейчас думаешь, что не удивлён? Скажешь, что подспудно ожидал этого?.. А, какая разница — удивлён, не удивлён…"

Когда чудовище дотаяло до человеческого роста, Вадим медленно пошёл к нему.

Круглые глаза — один жёлтый, другой — затухающе-красный — казались совсем больными. Ещё гигантский, кот с усилием поднял веки, слабо шевельнул кончиком хвоста.

Лунный свет обнаружил в огромном звере что-то странное. Вадим к луне добавил лучик фонарика — и мгновенно припомнилось, как шестиноги накинулись на кота, размахивая лезвиями: шерсть на котяре местами жёстко слиплась от подсыхающей крови.

— Я думал, ты настоящий, из человеческого мира, — хмуро сказал Вадим. — А ты, оказывается, земляк Шептуна.

Ниро вдруг коротко рыкнул на хозяина и сунул нос обнюхать кота. Кот уже приблизился к нормальным размерам. На пса он было зашипел, но силёнок не хватало даже на шип. Вадим ещё мельком подумал, откуда в умирающей твари — а то, что кот умирал, совершенно ясно, — оставались силы вырасти и отомстить обидчикам.

Тварь тварью, но положение бедняги таково, что Вадим снова его пожалел, и рука сама потянулась погладить круглую кошачью башку. Уже сидя на корточках, он расслышал короткий вздох, ощутил под ладонью напряжённые мышцы.

— Пусть ты и из другого мира, а всё равно жалко. Вернулся бы к себе? Может, там выживешь…