Читаем Страж вишен полностью

– Может, ты и права. В бизнесе я мало что смыслю. Но единственное, что я знаю точно – это то, что нельзя позволить бандиту бандитствовать дальше. Мы себе сами этого потом не простим…

Областной центр, зима 2004 года

– Ну что, товарищ генерал – удалось вам что-нибудь выяснить насчет этого «Пикового туза»?

Вопрос подполковник поставил прямо; он требовал прямого ответа. Сотников хмыкнул. Пододвинул к себе чашку с черным кофе и принялся помешивать в ней ложечкой сахар.

– Видишь ли, дорогой Геннадий Яковлевич… Есть секреты, к которым даже прикасаться опасно – а не то, что их раскрывать…

– И что теперь? Прекратить расследование?

– Прекращать не надо. Но и копать глубоко тоже не резон. Мы с тобой, в сущности, люди небольшие. Не смотри, что звезды на погонах… А любой хмырь из Москвы может нам запросто жизнь испортить – мало не покажется. Ты не суетись, подполковник – всё путём… Отморозков этих, что на бизнес местный наезжают, мы, конечно, искать будем. Составим фотороботы, разошлем ориентировки…

– Какие фотороботы? – не понял начальник криминальной милиции. – Они же всюду в масках были.

– Ну, извини, брат, напутал! – Сотников развел руками. – Значит, задействуем негласную агентуру. Никуда они от нас не уйдут, субчики!

Геннадий Яковлевич удивленно посмотрел на генерала; Сотников сегодня был непохож сам на себя. И тут до подполковника дошло: на его шефа надавили. Непонятно было, правда, кто и как, но – надавили. А, учитывая характер Игоря Валентиновича, можно было предположить, что прозвучала не пустая угроза, а предъявлен конкретный компромат – такой, против которого у Сотникова не было никаких аргументов…

– Разрешите идти? – спросил подполковник, поднимаясь со стула.

– Да-да, Ген, иди работай!

Начальник криминальной милиции города вышел из кабинета генерала, испытывая чувства охотника, который преследовал тигра до границ заповедника, а потом вдруг уперся лицом в плакат: «Охота запрещена!»

* * *

У капитана Черняева была бессонная ночь. Он в одиночку «употребил» пол-литровую бутылку армянского коньяка (который так любил его шеф). Но даже это не помогло ему отключиться от назойливо лезущих в голову мыслей. Будто сам Казарьянц из могилы заклинал покарать Ваху, остановить его, не дать осуществиться его грязным замыслам…

«Никулин или Огородникова?» – думал Денис. И, в конце концов, решил довериться монетке. Вывернул карманы, отыскал железный рубль и подкинул его вверх, загадав на «решку». Поймав в воздухе блестящий кругляш, он звучно шлепнул его об ладонь и убедился – да, «решка». А это означало, что звонить нужно Оксане Огородниковой, хозяйке фирмы «ОКО»…

Москва

Оксана Огородникова

Он позвонил и просто сказал: «Я – Денис Черняев. Помощник полковника Казарьянца. Нужно поговорить». Честно сказать, я не очень представляла, зачем нужен этот разговор. И чуть было не сказала: «Нет». Роль Казарьянца во всей этой истории с переделом собственности мне уже была, в общих чертах, ясна. А подробности меня не интересовали. Но этот самый Денис говорил таким тоном, что… я согласилась на встречу. Он пообещал прибыть к концу дня.

Когда я увидела его, то вспомнила – он был тем самым парнем, который, как мне показалось, следил за мной во время самой первой нашей встречи с Казарьянцем. И он же потом приезжал, чтобы установить у меня в кабинете видеоаппаратуру и сделать запись моего разговора с Никулиным. Как и в прошлый раз, я внимательно изучила служебное удостоверение, которое он мне предъявил. Что ж, похоже было, что передо мной и вправду капитан Черняев из областного управления ФСБ.

– Прежде всего, хочу сказать, Оксана Кирилловна, что я виноват перед вами. Конечно, я выполнял приказ, но… Я ведь знал, что мой шеф старается не ради служебных интересов, а ради собственного кармана. Вот и доигрался. Не уберег я Леона Ованесовича…

Я не удержалась и спросила:

– Вы очень переживаете, да?

– Понимаете, Оксана Кирилловна, на протяжении последних лет этот человек был мне как старший товарищ, наставник. Я пришел к нему уже отнюдь не зеленым новичком, и всё равно он сумел научить меня многим полезным вещам. Это трудно объяснить, но я всегда чувствовал себя рядом с ним спокойно и уверенно. Поначалу он не раскрыл мне всей сути дела. И только потом я узнал, что он взял «заказ» у какого-то Вахи – на вас, Никулина и Сычева.

– Этот Ваха хотел нас всех убить? – спросила я.

– Нет, не совсем так. Физически ликвидировать надлежало лишь Сычева – как самого опасного и непредсказуемого. К тому же, Ваха полагал, что убийство уголовного «авторитета» не вызовет столь большого резонанса, как смерть банкира или, тем более, столичной бизнес-леди. Вас и Никулина предполагалось просто лишить собственности. Извините, что я так прямо с вами говорю.

– Ничего-ничего, Денис, – успокоила его я. – Скажите – а вы сами видели этого Ваху?

– В том-то и беда, что нет. Он общался с Леоном Ованесовичем через посредника.

И тут я, неожиданно для себя самой, выпалила:

– Высокий кавказец лет сорока, небритый, с проседью в волосах и неприятным взглядом?