Читаем Страж (СИ) полностью

Друид до ответа не снизошел, только величественно удалился к выходу. Янис же достал самую обычную лазерную рулетку и принялся делать замеры. И пусть все местные снобы хоть удавятся от возмущения, все равно так гораздо удобнее, чем корячиться со сканирующими заклятиями. Особенно с учетом того, что Янис давно настроил себе небольшую программку, которая автоматически вбивала результаты замеров в специальную таблицу, а потом на основе этих данных выстраивала нужную модель. Поползать вокруг драконицы пришлось изрядно, зато и ее виртуальная копия получилась просто на загляденье. Даже сколы чешуек кое-где прорисовались.

Свою максимальную область окаменения за один раз Янис знал отлично. Рассчитать массу драконицы было несложно, разбить ее модель на части с учетом известных данных — тоже. Получилось, что лучше действовать в двенадцать-тринадцать подходов. Горгона не учел объем и массу внутренних органов, и дополнительные разы потребовались, чтобы окаменение надежно охватило их все. Благо Янис в своем искусстве окаменения на месте не стоял и уже неплохо умел оказывать выборочное воздействие, например окаменять только верхний слой или, напротив, изменить небольшую точку на поверхности и внушительный объем под ней. Набросав на всякий случай три разных схемы окаменения, горгона принялся за самое сложное — проработку внешнего вида. Можно, конечно, просто превратить драконицу в мрамор, но тогда это будет всего лишь мраморная статуя, а не произведение искусства. А Янису хотелось создать что-то необычное, волшебное… как, например, та друза аметистов.

Драконица дремала — она, кажется, вообще все время спала, просыпаясь только изредка, чтобы сказать пару слов. Не тревожили ее ни бегающие по шкуре лучики лазеров, ни беготня Яниса, ни легкий дымок от громадного котла, с которым возился светлый эльф. Дымок, впрочем, был едва заметный, пах приятно и быстро утягивался куда-то под потолок. Неудивительно — вентиляция здесь должна быть хорошая, если при размерах Стража дышалось легко.

Дворфы на такое кощунство, как варка зелий в их сокровищнице, не сказали ни слова, только приволокли толстенную каменную плиту, на которой разложили амулеты, чтобы не разводить огня. И теперь варево лениво булькало, а друид сидел рядом, то и дело переворачивая с десяток изящных песочных часов и подсыпая что-то из бесчисленного количества ингредиентов или регулируя температуру.

Так он и сидел, когда Янис, обсудив с драконицей все необходимое, вместе с Рилом ушел спать. Горгона даже испытал мимолетное злорадство, что, пока они будут отдыхать, светлому придется караулить свое зелье.

Разбудили их довольно рано — во всяком случае, так выходило по внутренним ощущениям Яниса. Песня камня осталась такой же, как и вчера, на такие мелочи, как смена времени суток, совершенно не реагируя. Хотя кое-что все же изменилось — наверное, именно эта нота в подземной симфонии отвечала за биение сердца старой драконицы. Вчера она почти сливалась с общим фоном, а сейчас чуть-чуть, едва заметно, но все же выбивалась. Стала то ли звонче, то ли тревожнее… Пока Янис хмурился, пытаясь разобраться в собственных смутных ощущениях, они как раз дошли до сокровищницы.

Котел друида был пуст, и дворфы как раз уносили плиту с амулетами. Сама драконица грузно поднялась. Золото, влежавшееся в шкуру, посыпалось вниз, и она замерла, пережидая оглушительный шум. Потом чуть расправила крылья, сделала неуверенный шаг, другой и осторожно перебралась на место, которое было выбрано для ее вечного караула. Янис невольно залюбовался — пусть медленные, движения все равно были исполнены мощи и тяжеловесной грации.

— Начинаем? — поинтересовался он, когда Крылатая улеглась.

Друид кивнул. Выглядел он так же, как и вчера, бессонная ночь на нем не сказалась, разве что пальцы чуть крепче сжимали посох. Но это вполне могло быть и от разумного опасения не осилить обещанное. Волна магии хлынула от него, невидимая, но ощутимая, обдала шелестом листьев, прохладой ветра и свежестью ручьев. Завилась, свернулась тугой петлей вокруг величественно возлежащей драконицы, заставив ту блаженно вдохнуть полной грудью. Потом золотистые глаза распахнулись во всю ширь.

— Начинай, змейка.

Янис сосредоточенно кивнул, прикрыл на миг глаза, концентрируясь. Первая вспышка — задние лапы, захватывает хвост. Проследить, чтобы окаменение дошло до самого кончика, пробралось вглубь. Вторая — крестец. Третья — по гребню. Четвертая — самое сложное — крылья. Здесь нужно не просто удержать и вывести каждый извив, складывая их в картину стремительной легкости, но и уложить их так, чтобы казалось, будто через перепонку просвечивает что-то. То ли огонь, то ли спрятанное сокровище… Пятая… шестая… подцеплять части единого, сплетать, словно хитрую цепочку, вести-рисовать-воплощать то, что до этого было только в голове — даже на модели не получилось сделать полностью так, как виделось, не хватило возможностей графического редактора.

Десятая вспышка — окаменение проникает вглубь, захватывая те внутренние органы, до которых не достали предыдущие попытки.